— Он с самого первого дня нашего знакомства был странным, — пожал я плечами, — но я не придавал этому особого значения. Хотя, возможно, следовало бы, — я принял сидячее положение, когда меня внезапно осенила одна догадка. — В конце февраля я проснулся, когда меня пытались задушить. Я думал это… — я осекся, понимая глупость того, что собирался сказать. — В общем, я посчитал, что мне все приснилось, а на шее следы появились из-за чего-то другого, но теперь я думаю, что это мог быть Райт. Тогда я не искал его, потому что был напуган, но это было бы логично.
— Почему вы мне не сказали об этом случае? — строго спросила директор.
— В тот день я получил известие о происшествии с отцом, — тихо ответил я.
Макгонагалл вздохнула, но больше ничего не сказала мне.
В подсобку на несколько минут пришла Помфри и осмотрела Райта, заверив, что все идет, как надо, и уже скоро он сможет говорить, если, конечно, захочет.
— Малфой, я надеюсь, ты понимаешь, что все, что ты услышишь здесь, должно храниться в тайне. Мне бы надо было выставить тебя отсюда, но некуда, кроме того, возможно, тебя эта история тоже касается, так что, может быть, ты имеешь право знать. Но я очень прошу тебя не распространяться о том, что ты здесь услышишь, — строго проговорил Поттер.
— Не беспокойся, от меня никто ничего не узнает, — пообещал я и снова лег.
— Спасибо, — отрывисто кивнул он.
Райт, удерживаемый за плечи Грином, тем временем немного успокоился и теперь тихо и размеренно дышал, прикрыв глаза.
Гермиона вскорости вернулась с зельем, и Поттер, не мешкая, усадил Хэролда на стул и дал ему выпить Веритасерума. К моему удивлению, тот даже не сопротивлялся, видимо, подействовали зелья, которые дала Райту Помфри.
Макгонагалл и Гермиона заняли свободные стулья около стеллажей, а Поттер и Грин остались стоять на ногах.
Райт сидел молча, глядя вперед расфокусированным взглядом.
— Мистер Райт, вы можете говорить? — спросил Поттер.
— Конечно, — безразлично ответил Хэролд.
— Почему вы сегодня наколдовали Адский огонь?
— Потому что я тебя ненавижу. Ты должен быть мертв, — монотонно отчеканил Райт.
— Давно вы желаете моей смерти? — спросил немного ошарашенный Поттер.
— С тех пор, как умер мой отец, а мать сошла с ума.
— Когда это случилось?
— В октябре прошлого года.
— И с тех пор вы планировали меня убить?
— Да. Это ты во всем виноват. Ты и твои мерзкие друзья.
Поттер мерил шагами помещение, то и дело взъерошивая волосы.
— Вы уже пытались отомстить именно мне или кому-то из моих друзей? — спросил он наконец.
— Да, — ответил Райт.
— Расскажите в подробностях обо всех таких случаях, начиная с самого первого, — попросил Грин.
— Сначала я совсем не знал, что делать и как защитить маму от этого ужаса. Когда я вернулся в Хогвартс, оказалось, что трансфигурацию преподает мисс Грейнджер, а я знал, что она — лучшая подруга Гарри Поттера. Все это знают. Она меня бесила на уроках. Она улыбалась. А моя мама больше не улыбается. И это все из-за таких, как Поттер и Грейнджер. И они могли добраться до моей мамы, тогда она закончила бы как папа, — он вздохнул и продолжил: — Со мной в комнате оказался Драко Малфой. Я его жалел сначала, думал, он тоже жертва, как и я. Его родители тоже пострадали от таких, как Поттер. Я даже думал поделиться с ним своими мыслями и кое-какими идеями. А потом как-то вечером — это было в середине ноября — я возвращался в гостиную и услышал из-за одной из дверей крики. Я узнал голоса: там были Малфой и Грейнджер, и они спорили. Я очень удивился, что они общаются вне занятий. И я убежал в комнату. Скоро туда пришел и Малфой, а я хотел спросить, что все это значило, но он отказался со мной говорить. Тогда я решил понаблюдать за ними, чтобы самому в этом разобраться. Проследил за Малфоем, когда он с друзьями из Когтеврана ходил в Хогсмид, и понял, что он — не жертва, а такой же урод, как и Поттер. Я все мечтал, что неправильно расслышал, все же расстояние между нами было большое, и я мог все перепутать. Но когда я спросил Малфоя напрямую, кого тот ненавидит, он сказал, что никого. И я понял, что все услышал правильно, и Малфой правда хорошо относился к Грейнджер. Мне стало противно находиться с ним в одной комнате. Когда он часто куда-то уходил, я уже знал, что он шел к этой Грейнджер. И все никак не мог придумать, что бы такое сделать, чтобы она перестала улыбаться... Когда перед Рождеством в замке был бал, я сидел в одном из закутков и увидел ее в коридоре. Тогда мне стало интересно, что станет, если запустить в нее заклинанием. Но было немного страшно так поступать, потому я запустил заклинание в доспехи, около которых она проходила, и они обрушились прямо на нее. Я думал, что она поднимет крик или расстроится, а она только молча все восстановила и ушла. Будто она бесчувственная. Я страдал, мама страдала, а Грейнджер было все равно. И тогда я точно решил, что уничтожу их всех: Поттера, а если получится, еще и Грейнджер и остальных.
Райт поднял глаза к потолку, потом посмотрел на свои руки, кивнул и монотонным голосом продолжил:
