Пока оно не подействовало, я размышлял о сегодняшнем дне. Почему я так разозлился на Алекса, когда он разговаривал с Гермионой? Почему мне не очень-то хотелось отпускать ее из своих объятий? Единственный вывод, который напрашивался сам собой, был, определенно, чушью и бредом. Я решил пока об этом больше не думать. Другой волнующий меня вопрос был в том, что, хоть я и говорил, что нечего расслабляться и так бурно радоваться тому, что мы вплотную подошли к разгадке рецепта исцеляющего зелья, в глубине души часть меня уже праздновала эту маленькую победу и мечтала, как я снова стану здоровым. Но здесь была проблема. Я очень, очень боялся, что мы с Грейнджер и Алексом что-то упустили. Какой-то важный момент, который может перечеркнуть всю проделанную работу и мои надежды. Я прокручивал в голове текст пояснения к рецепту, раз за разом, пытаясь понять, что же было не так, пока не утихла боль, и я провалился в сон.
Я сидел в кабинете зельеварения за столом, заваленным книгами. Из подсобки вышел человек в черных одеждах, он показался мне очень знакомым. Когда он дошел до меня, я не смог сдержать возгласа удивления:
— Профессор Снейп?
— Драко-Драко, не разочаровывайте меня, — проговорил он своим низким уверенным голосом и покачал головой. — Как же вы не видите своей элементарной ошибки? Я ведь вас учил. Неужели все это было зря?
— Профессор… — я растерялся. — В чем моя ошибка?
— Думайте! — он повысил голос. — Вы с мисс Грейнджер задумали опасную затею. Целительное зелье такой сложности было бы нелегко приготовить даже мне. Но вы — очень способный студент, а мисс Грейнджер — и подавно. Вдвоем вы справитесь, если только сейчас определите, что вы упустили.
— Профессор Снейп, я знаю, мы не учли что-то. Но я не могу понять, как ни стараюсь, — сказал я отчаянно.
— Драко, я ведь всегда говорил, что к приготовлению зелий нужно подходить с холодным умом, без примеси эмоций. Вам мешают ваши эмоции и страхи. Вспоминайте! — он смотрел на меня со злостью.
— В описании сказано: «Последние составляющие со “светлой целительной мощью, любовью и взятой живой силой, что научатся и победят хворь, будто взявшись за руки” нужно бросать в котел по очереди после того, как зелье приобретет ярко-красный цвет», — проговорил я заученный на память текст.
— И? Что из этого вы понимаете? — спросил он строго.
— Светлая целительная мощь — это рог молодого единорога, живая сила — кровь, любовь… — я задумался. — Это просто фигура речи, указывающая, что кровь нужна или зельевара, или того, для кого варится зелье.
— Просто фигура речи? — переспросил Снейп. — Это вам не художественная литература! Думайте, что здесь не так!
Мысли роем клубились в моей голове, я никак не мог уловить суть. Я усердно потер виски, будто это могло упорядочить ход размышлений.
— Почему «живая сила» — «взятая»? Как и у кого она взятая? И… вот! Что значат слова о том, что компоненты зелья «научатся», а потом уже победят болезнь? — рассуждал я вслух.
