– Другого у них нет, – уныло отвечает он. – Это ведь не модный бар.
– Ладно уж. Спасибо.
Я беру протянутую мне бутылку и делаю быстрый глоток. Бе-е-е. Терпеть не могу эту марку пива.
– Давай введем наши имена… – Джейк умолкает, посмотрев на экран над головой, а потом вздыхает. – Серьезно? Сколько тебе лет? Пять?
– Нет, но, похоже, столько тебе, малыш Джейки.
– Я покажу тебе, кто из нас малыш, – рычит он.
– И что ты сделаешь? Вытащишь свой член прямо перед этими «Сынами Анархии» и милым старичком?
Джейк притворяется, что задумался.
– Ты права. Приберегу это на потом. – Он вытягивает свою бутылку. – За тебя!
– За тебя!
И второй вечер подряд, мы, чокаясь, выпиваем. Это настоящее безумие. И не только потому что он играет за Гарвард. Просто я не встречаюсь вот так с парнями. После Эрика у меня ни с кем не было серьезных отношений, да я и не хочу. И чисто гипотетически, даже если бы я хотела начать встречаться с кем-то, Джейк был бы последним, о ком я подумала. К тому же через несколько месяцев он переедет в Эдмонтон. Какие вообще у нас могут быть отношения?
Я оглядываюсь по сторонам, рассматривая вывески и прислушиваясь к звукам. Кегли валятся друг на дружку, громкая болтовня байкеров, яркие лампы, блестящее дерево на длинных дорожках.
Что я здесь делаю?
– Бренна.
Джейк произносит мое имя, и меня словно окатывает горячей волной. Отчего я лишь еще больше убеждаюсь, что мне не надо было приезжать. Мне не нравится, как он действует на меня.
– Ты слишком много думаешь, – без обиняков говорит Коннелли.
Я облизываю вдруг ставшие сухими губы.
– Откуда ты знаешь?
– У тебя всегда такое лицо, когда ты глубоко задумываешься. – Он пожимает плечами. – Ты спрашиваешь себя, зачем приехала.
– А ты нет?
– Нет. Я же сказал, между нами есть химия, и мне интересно, куда это нас приведет.
Я выдыхаю.
– Это никуда нас не приведет, Коннелли, так что выброси эту идею из своей головы. Я здесь лишь только потому, что ты вынудил меня.
– Можешь говорить, что хочешь, детка.
Чувствую ли я приятную дрожь, когда он называет меня «детка»? Да.
Нравится ли мне это ощущение? Абсолютно нет.
Глотнув от безысходности пива, я ставлю бутылку на полочку у диванов.
– Ладно. Давай уже играть.
Бренна ужасно играет в боулинг, но наблюдать за ней чертовски забавно. Она не спеша подходит к линии в этих дурацких ботинках, виляя бедрами, и ее задница выглядит необыкновенно соблазнительно в черных обтягивающих джинсах. Мне нравятся женские попки, и я не могу оторвать глаз от ягодиц Бренны.
Несмотря на свое неумение играть, она при каждом ударе выкладывается на все сто десять процентов. Сосредоточенно хмурясь, Бренна отводит руку назад, вертит запястьем и кидает ярко-розовый шар. Ей не везет, и пока по очкам у нее ноль, но впервые за шесть ударов шар идет по прямой линии.
Бренна радостно вскрикивает, когда шар несется прямо в цель. Но в последнюю секунду он меняет траекторию и сбивает только четыре кегли. Страйк не получился.
– Еще бы чуть-чуть! – в голосе Бренны звучит досада.
Она разворачивается, и я еще никогда не видел ее такой прекрасной. Щеки похожи на два красных яблока, глаза сияют, и Бренна исполняет забавный танец, скользя по блестящему полу.
– У меня получается все лучше и лучше! – восклицает она.
– Двигаться только вперед! – соглашаюсь я, поднимаюсь с дивана и выбиваю страйк.
– Ненавижу тебя, – объявляет Бренна, когда на экране высвечивается мой счет.
Это проигрыш века, но мне кажется, ей все равно. Если честно, я и сам мало обращаю внимания на очки. Обычно я чертовски радуюсь победе, но сегодня просто ловлю кайф, весело проводя время с Бренной. Я уже сто лет не был на настоящем свидании. Вчерашний званый ужин не считается, потому что не скажу, что мы там особо повеселились. Да и бар с коньяком тоже, потому что мы больше целовались, чем разговаривали.
Сегодняшний вечер позволяет мне узнать ту Бренну, с которой я еще не знаком. Игра в боулинг, конечно, не самое романтичное времяпрепровождение, но она дает возможность узнать человека поближе. Любит ли он соперничать? Мелочный ли он? Умеет ли достойно проигрывать или, что еще важнее, достойно одерживать победу? А в случае с девушкой, можно узнать, насколько она избалована. Я знаю женщин, которые бы воротили нос от липкого пола дорожек или дерьмового пива. Но Бренна к их числу не относится.
Я выигрываю первый раунд, и Бренна предлагает сыграть еще.
– Ха! – торжествующе восклицаю я. – Ты любишь боулинг!
– Ага. – Она мелодраматично вздыхает. – Я подсела на него.
Я изучаю ее лицо. Похоже, это не сарказм.
– Нет, правда! Это так здорово! – Она качает головой, как будто сама не верит в это. – Боулинг мне действительно понравился.
Глядя на ее изумленное лицо, я начинаю хохотать, как сумасшедший. Успокоившись, я придвигаюсь ближе и говорю уже серьезно:
– Думаю, мы сможем это повторить как-нибудь…
И жду.
Она ничего не отвечает, подходит к монитору с сенсорным экраном и говорит:
– Ладно, в этот раз пусть Малыш Джейки начинает первым.
Экран под потолком загорается, и там написано: «Джейк».
