– Пока мы не расставим ему надежный капкан, Томми перевел взгляд с Ника на Пита.
– Неужели он отважится снова прийти на исповедь?
– Почти наверняка, – заверил Пит.
– Даже не представляю, – покачал головой Томми, – Это слишком рискованно.
– Он жаждет бросить вызов представителям закона, – вставил до сих пор молчавший Ник. – Считает, что неизмеримо превосходит всех нас, забыл? И собирается это доказать,
– Том, нравится вам это или нет, но он уже установил с вами определенную связь и время от времени будет сообщать о своих замыслах, – добавил Пит. – Но одно я знаю точно: он пойдет на все, лишь бы снова поговорить с вами. Желает, как ни странно, вызвать у вас восхищение и одновременно страх и ненависть.
– Ты продето идеально вписываешься в его планы, – поддакнул Ник.
– Откуда тебе знать?
– Ему необходимо, чтобы кто-то по достоинству оценил его ум и предусмотрительность.
– Вы, конечно, считаете меня упрямым ослом, – возразил Томми, – но я все-таки думаю, что вы не правы. Ему нет никакого смысла снова дразнить гусей. Теперь он и на сто миль ко мне не подойдет. Я выслушал ваши аргументы и понимаю, что вам лучше знать…
– Но? – не выдержал Ник.
– Но вы забыли, зачем именно он явился ко мне. За отпущением грехов, которого не получил в прошлом году. Помните? Пит сочувственно покачал головой:
– Нет, Томми, ошибаетесь. Он пришел к вам именно потому, что вы – брат Лорен. И никакого прощения ему не требуется. Он издевался над церковью, святыми таинствами и над вами, Том, особенно над вами.
Из Тома словно воздух выпустили.
– Но вы же понимаете, что в тот день он едва не наткнулся на монсеньора Маккиндри. Я вызвался заменить его в последнюю минуту.
– О, он не пришел бы к Маккиндри, – заверил Пит. – И наверняка знал, кто в исповедальне, еще до того, как переступил порог церкви.
– Вероятно, наблюдал из подходящего укрытия и увидел, как ты пересек автостоянку и вошел внутрь, – добавил Ник. – А если бы вместо тебя был монсеньор, терпеливо дождался бы подходящей возможности.
– Ник прав, – поддакнул Пит. – Он крайне педантичен и терпелив. Тратит немало времени и усилий, выслеживая вас и сестру.
Томми не давала покоя одна фраза, оброненная раньше Питом. С досадой поморщившись, он все же спросил:
– Что вы имели в виду, когда сказали, что он намеренно пытается нас запутать?
– Он запутался в собственных противоречиях. Сначала утверждает, что он серийный убийца, но тут же заверяет, что только недавно начал. Клянется, будто убил всего одну женщину, и при этом намекает, что были и другие. Если помните, он, смеясь, рассказывал, что до Миллисент только издевался над женщинами. Теперь мы должны определить, что было в действительности и что – нет.
– То есть все, что он наговорил, может быть ложью, а может и правдой.
– Томми, постарайся понять, что эти психи почти всегда существуют в мире собственных фантазий. Почти всегда, – подчеркнул Ник. – Именно эти фантазии и побуждают их к действиям. Может, пока он совершал все преступления исключительно в своих мечтах, но нельзя отбрасывать и ту версию, что он действительно пытал и убил Миллисент.
– И теперь хочет воплотить в жизнь свои грезы с помощью Лорен?
– Ситуация критическая, – кивнул Пит. – И время поджимает. Ему необходим предлог, чтобы снова поговорить с вами.
– Что вы пытаетесь объяснить? – напрямик отрубил Томми, заметив, что глаза Пита внезапно погрустнели.
– Если все, что ублюдок тут наплел, действительно правда, сейчас он охотится за другой женщиной.
– Он же предупредил, что найдет замену Лорен… временную, – напомнил Ник.
Томми схватился за голову.
– Господи Боже! – прошептал он. – А потом пожелает исповедаться в грехах.
– Нет. Захочет побахвалиться.
Тиффани Тара Тайлер была шлюхой и гордилась этим. Она давным-давно усвоила, что, если собирается занять свою нишу в этом холодном жестоком мире, следует забыть о моральных принципах и тому подобной чепухе. С тех пор она проделала долгий путь от трейлерной стоянки в Шугар-Крике, и все лишь потому, что перестала изображать недотрогу. Достаточно хотя бы на нее взглянуть теперь – лучшего, доказательства и искать нечего. И ничто, даже лопнувшая шина на древнем «шевроле-каприз» 82-го года, не могло испортить ей настроения. Она высоко взлетела и чувствовала себя как рыба в воде и, кроме того, была твердо уверена, что теперь в ее жизни наступят долгожданные перемены. О, она всегда знала, что станет чем-то вроде библейской
