— Три недели назад Минди изнасиловали. Они с Бекки были в Денвере. Ездили в клуб, или чем там сейчас занимается молодежь, и разделились. Минди изнасиловали. Парня так и не нашли. Она вернулась домой, а ее парень, с которым они живут, начал вести себя как козел. А потом и еще хуже. Броуди, ее брат и мой лучший друг, который живет в Сиэттле, попросил меня вернуться и присмотреть за сестренкой, потому что он не может.
О Боже!
Минди, которая носила голубые носки с синими сердечками, которая ходила пританцовывая и которая дважды подпрыгнула, когда познакомилась со мной, изнасиловали.
— Так что, Нина, — прервал мои размышления Макс, — я еще раз спрашиваю: что это было?
— Я думала… — Я покачала головой, отвела взгляд и закрыла глаза, чувствуя себя стервой, потому что повела себя как стерва. Потом я снова посмотрела на Макса и прошептала: — Неважно.
— Нет, важно. Потому что она мне как сестра. Она расскажет Броуди, и у него сложится не слишком лестное мнение о тебе. Это распространится по городу и дойдет до Сиэттла, и люди станут думать, что я взял в постель еще одну Шауну.
— Я…
Он перебил меня:
— Мне все равно, что подумают люди, но мне не все равно, что подумает Минди и что подумает Броуди.
— Я…
— Господи… — пробормотал Макс, отворачиваясь, и я заметила, что он снял бекон с огня, но тот продолжает плавать в жире, а Макс продолжил, будто разговаривая сам с собой: — Неужели я в тебе ошибся?
Я воспользовалась предоставившейся возможностью.
— Да, — сказала я, и он снова посмотрел на меня. — Я скандальная стерва. — Макс уставился на меня, а я продолжила: — Наверное, я не привыкла к смене часовых поясов, поэтому ты и думал, что я милая… или… неважно. На самом деле я такая. Я все время веду себя так, как сейчас. — Макс ничего не сказал, просто смотрел на меня, так что я неблагоразумно продолжала: — А теперь я акклиматизировалась. Так что теперь я волей-неволей буду стервой почти по любому поводу.
Макс склонил голову набок, и его лицо страшно потемнело, прежде чем он повторил:
— Волей-неволей?
— Да, — моментально ответила я, — по любому поводу.
— То есть ты хочешь сказать, что ведешь себя как стерва по отношению ко мне и к Минди, чтобы обманом вынудить меня отдать тебе ключи от машины, чтобы ты могла сбежать, потому что чертовски напугана тем, что происходит между нами?
Нет, я говорила не это. По крайней мере сначала.
Я посмотрела на него в попытке продумать свой следующий ход, но он выглядел очень злым, так что мне трудно было думать.
Тогда я осторожно сказала:
— Нет.
Макс направился ко мне, я отступила назад и уперлась в столешницу. Он не остановился, пока не подошел вплотную. Макс забрал у меня из рук миску, отставил ее в сторону, положил ладони на столешницу по обе стороны от меня и наклонился ко мне.
— Позволь мне кое-что объяснить, Герцогиня, — сказал он низким, тихим и очень сердитым голосом. — Стервы — настоящие стервы — не употребляют слов «волей-неволей».
— Ох, — ответила я единственное, что пришло мне в голову.
— Ты говорила с ним? — спросил Макс, и я растерялась, посчитав, что он решил сменить тему.
— Говорила с ним?
— Да.
— С кем?
— С ним, — выдавил Макс. Я поняла, что он сменил тему, напряглась, но не ответила. Тогда Макс сказал низким угрожающим голосом: — Нина.
— Вроде того, — быстро прошептала я.
— Вроде чего?
— Я написала письмо.
— Ты написала письмо, — повторил он, не веря, что я послала своему жениху письмо о разрыве, и даже в своем состоянии я вынуждена была признать, что звучало это не очень хорошо.
— Я… — Я замялась. — У меня лучше получается формулировать мысли, если я их запишу. Чтобы быть уверенной, что они звучат именно так, как я хочу, и я не… — Я облизнула губы. — И сделать так, чтобы не… — Мне было нелегко, но я продолжила: — Я сделала это, чтобы… было не так больно.
Его лицо потеряло сердитость, и он пробормотал:
— Малышка.
— Ты не мог бы отойти? — тихо спросила я.
— Нет.
— Макс, пожалуйста.
Он не послушался и спросил:
— Это правда произошло?
Я вскинула голову и тоже спросила:
— Электронное письмо?
— Твой брат.
Я вздрогнула всем телом и отвела глаза.
— Нина, посмотри на меня. — Когда я этого не сделала, он взял меня за подбородок и заставил меня посмотреть на него, или он сделал это, чтобы внимательно рассмотреть меня, что он и делал некоторое время, прежде чем сказать:
— Что еще ты прячешь за этим гребаным щитом?
На самом деле он не хочет знать. Если бы он хотел, то узнал бы, почему я сделала скоропалительные выводы насчет него и Минди с Беккой, и узнал бы, какой бардак творится у меня в голове. Я хотела сбежать от него, но не хотела, чтобы он знал о моих заморочках, и очень заморачивалась по этому поводу.
Я не ответила, и его пальцы скользнули с моего подбородка в волосы.
— Сожалею о твоем брате, милая.
Я сжала губы и почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
— Я тоже, — прошептала я.
— Вы были близки, — объявил он. Я кивнула, и когда он открыл рот, чтобы заговорить, я его опередила:
