– Вас обидели, Джульетта, – сказал Олден, открывая перед ней свои руки. – Но то, что вы хотите, не освободит вас.
Взявшись обеими руками за подол своей сорочки, Джульетта подняла ее над головой и бросилась обратно на кровать. Она казалась себе уродиной – руки и ноги скрючены, как корни деревьев, грудь ужасна. Вероятно, сейчас он повернется и уйдет. А может, подчиниться тому настойчивому требованию, что у него между ног. Тогда он наконец раздвинет в стороны ее бедра.
В любом случае победит она.
Но он не сделал ни того ни другого.
– Это не эпизод. И никогда таковым не был. Если только вы позволите, я докажу это, Джульетта.
Олден нагнулся, подобрал ее сорочку и, прежде чем она смогла двинуться, набросил на нее. Когда он скользнул к ней на постель и притянул к своей груди; паника надвинулась на нее подобно грозовой туче. Джульетта стала сопротивляться, пытаясь оттолкнуть его коленом. Но Олден держал ее ноги крепко как в капкане.
– А теперь успокойтесь, – сказал Олден. – Мы же не враги. Я на вашей стороне, Джульетта. Посмотрите на меня.
Она взглянула на худощавое лицо, обрамленное золотистым светом. Пламя свечи сверкало, добавляя свое тепло этой летней ночи. Уверенными нежными пальцами он прикоснулся к Джульетте, убирая со лба волосы.
– Вот так лучше, Положите голову мне на плечо позвольте мне держать вас.
– Держать меня?
Олден ухмыльнулся, но в глазах у него было что-то еще.
– Женщинам нравится, когда их держат. Каждый распутник это знает.
Он лег на спину и положил ее голову себе на плечо. Затем принялся поглаживать ей спину. Джульетта подтянула колени, как ребенок. У нее не было сил бороться с Олденом.
– Мне нравилось быть распутником. Я упивался, видя, как женщины размякают от моего взгляда, как они краснеют и тают, когда я улыбаюсь им определенным образом. Привнести восторг в женские глаза, когда бы я ни захотел, доставляло мне истинное удовольствие. Я начинал чувствовать, что могу покорить весь мир. К власти очень быстро привыкаешь. Но эта власть не для принуждения, а для завоевания желания сдаться. Это кружит голову больше, чем вино. Вам не нужно принуждать меня, Джульетта. Я сдался вам уже давным-давно.
Он целовал мочки ушей, прежде чем вновь отыскать рот.
Хотя неистовый гнев по-прежнему стучал в сердце, она услышала стон. Ее стон, с содроганием вырывающийся из легких. Губы Олдена нежно коснулись уголков рта, языка, отдельно верхней губы, потом нижней. От брызнувших слез у нее защипало глаза. Тогда он провел губами по очереди поверх каждого века, будто хотел поцелуями снять боль.
– Вы хотите яркости, Джульетта. Остроты ощущений. Но это основывается на удовольствии. На взаимном восхищении. На прикосновении кожи к коже. Вы прекрасны. Редкостно. Я поражен глубиной моего желания. Но ваше тело принадлежит вам, власть – целиком ваша.
– Я потерпела поражение, – сказала Джульетта. – Я больше не могу выносить это бремя. Помогите мне, Олден.
Его губы мягко прижались к ее лбу.
– Расслабьтесь. Со мной вы в безопасности.
Он подобрал ее волосы, ловко развязал ленты и расплел длинные пряди. Одна за другой, они скользили сквозь его пальцы, плавно перемещаясь поверх груди, сбиваясь в знакомую теплую массу цвета красного дерева.
Завернутая в кокон из собственных волос, Джульетта чувствовала себя защищенной.
Ничего не говоря, Олден взял ее правую руку. Его ладони принялись ласкать кожу от локтя к запястью. Его пальцы отыскивали каждую напряженную мышцу. Он массировал упорно, напрочь стирая напряжение и боль.
Очень скоро ее тело расслабилось. Руки, казалось, вытянулись в длину, подобно стеблю, выросшему из сухого сморщенного семени, Слишком долго пролежавшее в земле зернышко превратилось в растение. Из почек выпрыгнули молодые сильные листья. Она была весенним цветком, распустившимся от подпитки живительной силой.
Плечи, как побеги, тянущиеся к солнцу, поднялись вверх, прямые и крепкие.
Левая рука, лежащая вдоль туловища, по контрасту чувствовала себя подобно сморщенной обезьяньей лапе.
Олден поцеловал Джульетту и наконец взялся за левую руку. Забрав ее в ладони, он начал священнодействовать.
Его суровое, сосредоточенное лицо было исполнено решимости. Свет просачивался сквозь ее ресницы яркими нитями золотистого пламени. У нее захватывало дыхание от этого великолепия. Он был поистине прекрасен в отблесках свечи – даже его восставшая плоть, выглядела величественно.
Рука расправилась, безбоязненно протянувшись к дарующему жизнь теплу.
Олден благоговейно перевернул Джульетту на живот. Ее покровы соскользнули с тела, и она, как рыба, шлепнулась на постель, волоча за собой ноги. Но руки, казалось, плавали в воздухе.
Собирая и отводя в сторону ее пряди, Олден коснулся плеч. Волосы сразу запели.
Джульетта прижалась лицом к подушке, когда Олден приступил к спине. Надавливая большими пальцами с обеих сторон позвоночника, он изгонял демонов, вызвавших уродливую деформацию. Кожа под его ладонями делалась мягче, спина податливее. Ягодицы послушно выпрыгнули навстречу его пальцам. Джульетта становилась все доверчивее, все прекраснее.
