Люди Джорджа перебили весь фарфор и сломали фермерский инструмент. Но едва ли это имело какое-то значение. И то, что лорд Эдвард плел заговор, чтобы ее уничтожить, тоже ничего не значило.
Сердце разбил он – Олден Грэнвилл.
Его вытянутые ноги лежали на противоположном сиденье, руки сложены на груди, голова запрокинута назад. Он был в мокрой одежде, заляпанной грязью. Его волосы прилипли ко лбу, отдельные пряди болтались вокруг щек. Но даже сейчас, даже после всего содеянного им у нее захватывало дух от его пронзительной мужской красоты.
– Мы почти приехали, – сказал Олден, глядя ей прямо в глаза.
Джульетта сцепила руки на коленях.
Она принимала его ухаживания. Она позволяла его точеным губам целовать ее губы, а его рукам изучать ее наготу. И в результате была им предана. Она чувствовала, как ее агония кристаллизуется в ненависть.
– Я вам отвратителен, – сказал он тихо. – Это естественно. Я вас не осуждаю.
– Я ненавижу вас, – сказала Джульетта. – Большей ненависти я за всю жизнь не испытывала.
Олден посмотрел в оконце. С поворотом головы его мокрые волосы протащились по плечу.
– Я чувствовал бы то же самое.
– Вы даже не представляете всей глубины моего чувства. Сознание того, что вам быть в аду и гореть в вечном огне, будет доставлять мне величайшее удовлетворение.
Лакей открыл дверцу, Олден опустил ноги на пол и вышел из экипажа, Потом повернулся и подал руку Джульетте.
– Мэм, – сказал он, – к сожалению, я не смогу отправиться в ад так скоро. Поэтому я попрошу слугу взять корзину и доставить котов к вам в комнату. – По его лицу пробежали блики от мерцающих факелов вокруг подъезда, высветив два ярких пятна на мертвенно-бледных щеках.
– Что с вами? – спросила Джульетта, заметив неестественный блеск его глаз. Тревога омыла ее сердце. – Вы больны?
– Небольшая лихорадка, мэм. – Он улыбнулся. – Может, она-то и сгложет меня, как вы того желаете.
Джульетта рассердилась. Рассердилась на себя – за то, что в какую-то минуту заволновалась о его здоровье. Она положила руку ему на рукав и сошла со ступеньки.
– У вас дурная болезнь?
– Упаси Бог! Простуда, только и всего.
– Ну конечно, завзятый распутник предпримет все меры, чтобы уберечься, – сказала Джульетта. – Мне крупно повезло, что я имела дело с вами!
Олден перестал улыбаться. Он вдохнул поглубже и посмотрел на пальцы, лежавшие у него на манжете.
– Только не пытайтесь представить то, что мы с вами разделили, как нечто безобразное. Это не так.
– Для вас – возможно. Но для меня это было безобразно.
Джульетта убрала руку и прошествовала мимо него в дом. Навык, выработавшийся за годы воспитания в семье графа, придавал достоинство ее осанке. Олден, следовавший сзади, отдавал приказания слугам: «Комнату для леди – наверху», «Корм, воду и ящик с песком – для котов», «Корзину нести осторожно».
На верхней площадке главной лестницы появилась служанка.
– Мэм, не угодно ли вам пройти за мной? – сказала она, сделав Джульетте реверанс.
Джульетта оглянулась назад. Олден стоял у подножия винтовой лестницы. Злой гений с лихорадочным блеском в ярких глазах. Может, к утру болезнь и впрямь его подкосит? Но сейчас мужчина с небрежностью и бравадой привалился к колонне, наблюдая, как они со служанкой поднимаются по ступенькам.
Она отвернулась. Телесное напряжение было так мучительно, что хотелось задержаться и вздохнуть во весь голос. Такое количество ненависти причиняло жестокую боль. В сердце не осталось сострадания – только выжженная черная дыра гнева и отчаяния. Этот человек украл у нее прошлое и разрушил будущее. Она хотела, чтобы он испытал по меньшей мере такие же страдания.
– Если б я мог, я позволил бы вам делать со мной все, что угодно, – сказал Олден. Его слова заставили Джульетту остановиться. Она стояла, дрожа, на лестнице, но не решалась повернуться к нему, чтобы не встречаться с ним взглядом. Лишь ожесточение помогало ей держаться прямо. – Колесовать, поместить пальцы в тиски, – добавил он, – применить все пытки в полной мере.
Она вдруг увидела его высоко на стене, в круглом окне, на стекле верхней створки. Промокший, перепачканный, он был дьявольски красив в этом крошечном искаженном отражении, Мужчина, которого, как ей показалось в какой-то момент, она способна полюбить, сгорал в огне лихорадки.
Джульетта чувствовала, как сильно стучит ее сердце.
– Тогда, чтобы доставить мне удовольствие, – сказала она, – вам следует умереть этой ночью. Вас, несомненно, заждались в аду.
– Я сделаю все, что смогу, мэм. – Олден собрал последние крохи сил и отвесил ей пышный поклон. – Ваше желание, как всегда, для меня священно.
Проснувшись утром, Джульетта с удивлением отметила, что, будучи вконец изнуренной, она спала глубоким, здоровым сном без сновидений. На кровати, свернувшись на покрывале, утопая в своем кошачьем блаженстве, лежали Седрах, Мисах и Авденаго.
