Стараясь не беспокоить котов, Джульетта соскользнула с постели и подошла к окну. Тонкий хлопок мягко касался ног. Вчера вечером служанка принесла ночную сорочку, несколько длинноватую, но вполне приличную. Судя по простому материалу и фасону, она принадлежала самой девушке. Во всяком случае, не предшествующей любовнице хозяина!
Небо, промытое дождем, голубело, как незабудки. Но боль по-прежнему сдавливала душу, словно там поселился злой дух. Где-то далеко, за полями, за деревьями находился дом, оставленный ей мисс Паррет. Святилище, куда однажды вторгся распутник, при помощи обаяния и обмана. Дом, которым завладел Джордж и который он продал, узнав об измене жены.
Джульетта отвернулась и перевела взгляд на сводчатый потолок с позолоченной лепниной. Комната была обставлена прекрасной дорогой мебелью. Не считая простой ночной сорочки, гостье была предоставлена вся роскошь, какую только мог обеспечить дом пэра. Вчера был прислан поднос с лучшим вином и набором деликатесов. Изысканные серебряные приборы весь вечер сияли в свете дюжины свечей. Но поднос так и остался нетронутым, поэтому позже горничная его унесла.
Беспокойно расхаживая по толстому ковру, Джульетта разглядывала пейзаж над камином, где среди полей и деревьев паслись черно-белые коровы. Некоторые стояли по копыта в ручье, и было видно, как их отражение преломляется в прозрачной воде. На небольшом бронзовом блюде значилось одно слово – Грейсчерч.
Все это – абсолютно все – Олден Грэнвилл вернул благодаря ей, а после этого забрал медальон и сбежал.
У нее щемило сердце, и было трудно дышать. Но на одной ненависти далеко не уедешь. Поборов соблазн снова залезть в постель, Джульетта позвонила в колокольчик, чтобы распорядиться насчет ванны и завтрака. Авденаго потянулся и вонзил когти в сине-розовое покрывало. Седрах спрыгнул на пол, Двое собратьев последовали его примеру.
Джульетта прошла в небольшую туалетную комнату и, наклонившись к кошачьему блюду, поставленному слугой вчера вечером, побарабанила пальцем по краю. Авденаго бегло взглянул на подсохшие остатки жирного соуса и, подняв хвост трубой, гордо удалился. Седрах и Мисах терлись о ее лодыжки, жалобно мяукая. Она взяла Мисаха на руки, зарывшись лицом в мягкую шерстку.
– Я принес для них свежее мясо, – раздался сзади голос Олдена.
С ужасом подумав о своих распушенных волосах и одолженной ночной сорочке, Джульетта замерла, но тотчас спохватилась и рассердилась на себя. Ведь он видел ее обнаженной.
– Умоляю, не просите меня уйти, – сказал он.
– Потому что вы все равно не уйдете? – Она отпустила пестрого кота и повернулась спиной, радуясь пышным складкам дешевого хлопка.
– В Лондоне джентльмен посещает леди в спальне. Здесь это вполне обыденное явление. Поскольку замужняя женщина часто завершает свой туалет где-то после полудня, ее комната становится будуаром, салоном и гостиной для завтрака.
– Но в это время при ней стоят на часах горничные и слуги.
– Если вы настаиваете, мне, разумеется, придется удалиться.
– Потому что мое желание для вас свято? – Джульетта вложила в вопрос весь свой сарказм.
Олден согнулся над блюдом и стряхнул с руки несколько мясных кусочков. В отличие от нее он был одет, и отнюдь не по-домашнему. На нем был строгий утренний костюм из бледно-кремовой парчи, а блестящие волосы аккуратно убраны в сетку из черного шелка.
Три кота принялись жадно глотать свой завтрак.
– Наше взаимное желание – видеть ваших котов счастливыми, – ответил Олден. – Возможно, мы начнем с этого.
– А как насчет моего счастья?
Он выпрямился.
– Это единственное, что меня действительно заботит.
– Тогда почему вы не умерли этой ночью, как я того хотела? – сказала Джульетта, круто повернувшись.
– Помилуйте, мэм! – Олден прошагал мимо нее в спальню и остановился возле подоконника. – Я подумал, – сказал он, глядя в окно, – что вы предпочтете сначала помучить меня несколько недель. Это будет не слишком сложно.
Она наблюдала за ним из дверей туалетной комнаты. Льющийся из окна свет подчеркивал элегантные очертания мужского тела, мощную спину и длинные ноги. Солнце сверкало в светлых волосах. Джульетту по-прежнему волновала эта красота, и собственные чувства вызывали у нее презрение.
– Неужели я имею такую власть над вами? – спросила она.
Олден повернулся к ней. Его глаза резко выделялись на бледной коже. Прежде чем он успел заговорить, ответ уже был на его лице – то неприкрытое желание, та неуправляемая мужская жажда, повергавшие Джульетту в смятение и возмущение.
– Я целиком в вашей власти, – сказал он без обиняков и прошел обратно к камину. – Прошу вас, присядьте, мэм. – Олден указал на кресло, блеснув своими кольцами – Я буду вам очень признателен за возможность сесть.
Джульетта скрестила руки, глядя на его профиль – четкий, как выведенный мелом. Этот человек без колебаний отправился мокнуть до костей, охотясь за ее котами.
– Вы были очень больны вчера? – спросила она. Когда он поднял глаза, в них промелькнула насмешка.
