— После нашей встречи у Муратова я узнал о том, что это хотел сделать Саша, и просто не мог проигнорировать его последнюю волю. Но ты же больше года от нас бегал и так не позволил с тобой нормально поговорить, — я посмотрел на Егора, задумчиво следившего за разговором.
Соня в это время бесшумно спустилась вниз и протопала мимо нас в сторону кухни с предельно деловым видом. Раздался какой-то грохот, и Дубов, спохватившись, понёсся к мантикоре, смотреть, что она там в очередной раз разбила.
— Дима, Александр Юрьевич всего лишь взял надо мной опеку до моего совершеннолетия, чтобы у меня не было проблем…
— Рома, — прервал я его. — Саша не просто взял над тобой опеку. Он действительно хотел принять тебя в свой Род. Только ждал, пока я вернусь с практики, чтобы обсудить это со мной. Об обычной опеке, которая не несёт никаких обязательств, он бы даже не стал мне сообщать.
— Дима, со мной Александр Юрьевич не обсуждал ничего подобного, поэтому ты можешь ошибаться…
— Нет, скорее всего, Рома, Саша прекрасно понимал, что тебя спрашивать о чём-то и прислушиваться к твоему мнению из-за твоего твердолобого упрямства бесполезно. Тебя нужно в некоторых моментах ставить перед фактом, — довольно жёстко прервал я его. — Гаранинская отличительная черта — выбирать из всех возможных вариантов самый неправильный, а она у тебя гипертрофирована до каких-то невменяемых размеров.
— Что-то сейчас изменится в наших отношениях? — после небольшой паузы осторожно поинтересовался Рома.
— Ты о том, что я теперь твой глава Рода? — уточнил я. — Нет, ничего. Чем меньше людей знает о нашей связи, тем лучше.
— Я тебя понял. Дима, ты не знаешь, что с Вандой? Я хотел с ней поговорить, но она не берёт трубку.
— Эм, — я покосился на её телефон и посмотрел на злого Егора, вошедшего в гостиную с посудиной в руках, разбитой на две части. — Она на задании. Да, её Громов отправил на задание, поэтому она пока не доступна, — я хлопнул себя ладонью по лбу и покачал головой.
— Ясно. Как только дождь закончится, мы вылетим. Передашь ей? — поинтересовался он.
— Разумеется, — как можно убедительнее ответил я. — Рома, позвонишь, как прилетишь, ладно? Я хочу сам тебя встретить.
— Да, постараюсь, — он отключился, а я сел в кресло, закрыв глаза.
— Вполне убедительно, — хмыкнул Егор, бросая что-то отдаленно напоминающее разломанную чашу на столик. — Процентов сорок, что он тебе поверил.
— Умеешь ты обнадёжить. Всё было так плохо? — устало поинтересовался я, рассматривая лазаревское клеймо на посудине.
— Ты совершенно не умеешь врать близким людям. Как ты думаешь, Рома сильно расстроится? — он кивнул на чашу. — Ванда зачем-то положила в неё Сонину колбасу и поставила на верхнюю полку в холодильнике. Не могла ничего более дешёвого найти? Например, пластиковую одноразовую тарелку, — зло проговорил Дубов.
— Она это специально сделала, процентов девяносто, — я невесело рассмеялся. — Нет, не думаю, что Ромка сильно зациклен на поделках моей Семьи. Только если конкретно эта супница была ему дорога. Ладно, я домой…
— Ни черта подобного, — сложил на груди руки Егор. — Я понятия не имею, когда прилетит Роман. Может, дождь прямо сейчас закончится, и они рванут в аэропорт. И что я буду с ним делать один на один, да ещё и с Вандой, если ему захочется первым делом приехать домой, никого не поставив в известность. Он же Гаранин. Он не логичен и не предсказуем.
— Я всегда могу переместиться…
— Ты практически никогда не отвечаешь на телефонные звонки. А пока я до тебя достучусь, пока тебя кто-нибудь разбудит, или ещё хуже, отвлечёт от любования звёздным небом с Мариной, пока ты штаны натянешь, пока создашь портал и переместишься, может случиться, что меня уже и в живых не будет, как гонца, приносящего дурные вести, — рявкнул Егор. Выглядел он при этом очень решительно и сосредоточенно. — Или да, можешь валить, только тогда нашу Вандочку с собой забирай.
— Ладно, я тебя понял, — я поднял руки вверх в примирительном жесте. — Сейчас позвоню Эду и Марине, предупрежу, что не буду сегодня дома ночевать.
— Вот и отлично, — серьёзно кивнул Дубов, после чего вздрогнул, когда из кухни вновь раздался грохот. — Это невыносимо. Когда Ванда придёт в себя, я её придушу. Внизу в оружейной у Ромки я видел очень неплохую гарроту, — и он пошёл оценивать размер разрушений, я же остался сидеть в кресле с телефоном в руках, приготовившись оправдываться прежде всего перед Эдуардом, который, кажется, уже не вывозит мою невесту и Демидова.
К спустившемуся по трапу Гаранину сразу же подбежал Ожогин и крепко обнял его. После этого слегка отстранился, пристально разглядывая своего друга и начальника.
— Ты чего? — опешив, произнёс Роман, впервые видя у Жени такое проявление чувств.
— Ты не поверишь, как сильно я волновался. Выглядишь, кстати, отвратительно, — похлопав Рому по плечу, Ожогин отстранился. — Ты должен был вчера прилететь.
— Погода нелётная была, — хмуро ответил Роман, отходя в сторону, давая возможность Боброву и Шехтеру спуститься на землю и встать рядом с ним. — Как дела?
