— Почему это «умрёт случайно»? — я холодно улыбнулся. — Если он ещё раз полезет ко мне и к моим близким, и не дай Прекраснейшая, мы не сможем исправить всё, что он наворотил с разумом Ванды, то умрёт Клещёв очень даже не случайно, — резко ответил я. — Мне не понятно, почему вы с ним так носитесь, и мне, как офицеру Службы Безопасности, он пока совершенно не интересен.
— Что ты знаешь о «Детях Свободы»? — немного подумав, спросил Громов.
— То же, что и все, — пожал я плечами. — Группировка, состоящая преимущественно из магов, ведущая не совсем законную деятельность, устраивающая погромы и теракты. Не понимаю, почему эта организация вообще до сих пор существует? — равнодушно ответил я. Егор посмотрел на меня и утвердительно кивнул, соглашаясь с каждым моим словом.
— «Детей свободы» можно назвать террористической организацией, ты прав, — согласился начальник Службы Безопасности, — но это не совсем правильно. Это организация, которая, кроме проводимых время от времени терактов, занимается внедрением своих членов в самые верха существующей власти. Но, если о первом амплуа наши власти знают, то на второе предпочитают закрывать глаза.
— Почему? — нахмурился я. — Маги редко занимают высокие должности в нашем обществе, только если они не являются представителями Древних Родов. Но с этими просто никто ничего сделать не сможет, силёнок не хватает, противостоять сильным магам с огромным потенциалом и кучей родовых проклятий.
— Ты вообще представляешь, насколько выгодно существующему правительству, а также их оппонентам, наличие такой вот страшилки в виде этой группировки, состоящей именно из магов? Ты даже представить не можешь, сколько денег выделяется на якобы борьбу с ними, — поморщился Громов, словно увидел перед собой нечто мерзкое. — Я даже не могу сказать, кто является большими мразями, «Дети Свободы» или наш кабинет министров.
— Ну, ничего нового вы нам сейчас не сказали, Андрей Николаевич. Так какая вам, точнее нам, выгода от Клещёва и его группировки? — я, кажется, начинаю понимать, куда клонит Громов, и мне это совершенно, просто категорически не нравится.
— А ты разве сам ещё не догадался? — Андрей Николаевич смотрел на меня устало. Похоже, вся эта история с Клещёвым тяжело ему даётся.
— Вам не кажется, что это слишком масштабно? — наконец, произнёс я. — Вы реально думаете, что сил Службы Безопасности хватит, чтобы провернуть подобное? У нас даже силового блока нет!
— Силовой блок будет, может, не в ближайшее время, но я сдвинулся с мёртвой точки, — решительно произнёс Громов. — И именно поэтому я всеми силами торможу любые активные начинания Клещёва, оставляя ему лишь небольшой коридор для развлечений. Именно поэтому мне нужен Гаранин и твоя связь с Бойко, чтобы не дать ему возможности заполучить власть в Совете Гильдий и приручить убийц, и самое главное, чтобы банды сохраняли хотя бы нейтралитет. Именно поэтому Гаранина, как единственное, как они думают, препятствие захотели убрать, — откинулся на спинку стула Громов. — Они не знают про Лиса и тебя, и это странно, потому что сам Лис вообще ни от кого не скрывает, что обязан своим местом, а то и жизнью, Мите Наумову. Может быть, думают, что это однофамилец, не знаю. А Варис не был уверен до конца, мало ли кто с кем на сходке у Муратова общался, ты вот за команду самого Муратова выступал, но вас с Русланом ничего не связывает.
— Да и никто не думал, что Вишневецкий выйдет из тени, чтобы подстраховать парня своей любимой и единственной дочери, — хмыкнул Егор, о котором, как мне показалось, Громов уже забыл.
— Это было неожиданно даже для меня, — усмехнулся Андрей Николаевич. — Поэтому пока за Совет я спокоен. Тем более, что Клещёв большую часть времени проводит во Фландрии и пока, как мне известно, не планирует никаких масштабных провокаций.
— Убрать всех придурков из правительства, действуя руками Клещёва — это очень рискованный план, Андрей Николаевич, — я покачал головой. — А вы не думаете, что ситуация может однажды выйти из-под контроля?
— А вот для этого мне и нужно внедрить своего человека в его организацию. Его задачей будет не столько сбор информации, это, конечно, тоже, но уже вторично, сколько в определенный день и желательно в определенный час собрать все тухлые яйца в одну корзину.
— А затем уронить её? — я почувствовал, как у меня пересохло горло.
Серые глаза впились в мои.
— Да. И мало кто сможет это сделать, особо не колеблясь, — тихо подтвердил Громов. — Если мы не сделаем этого сейчас, когда у меня практически развязаны руки и когда у меня есть самое главное — информация, то последствия могут стать катастрофическими. После Клещёва придёт кто-нибудь ещё, а затем ещё, и ещё. Ни Гаранин, ни Бойко, ни ты — не вечны. У кого-то однажды получится вывести на улицы банды, и это станет началом гражданской войны. Сейчас же у нас есть возможность сократить потери, сделать их минимальными.
