Гаранин сидел за столом в своём кабинете в Гильдии и крутил в руках телефон. Похоже, это конец, и со старой жизнью в очередной раз покончено. Оставалось последнее дело, которое не терпело отлагательств. А потом останется уговорить Димку, чтобы тот надавил на Гомельского и его вывели из Рода Наумовых, и можно пробовать начинать с чистого листа. Ну, или сдохнуть где-нибудь, но так, чтобы никто из них не узнал.
Посмотрев на часы и отметив, что уже семь часов, и в принципе можно попробовать позвонить, Роман быстро набрал знакомый номер, чтобы самому не передумать. Несколько длинных гудков, и на той стороне раздался голос, от которого внутри всё сжалось.
— Вишневецкая.
— Ванда, это Гаранин, — Рома даже порадовался тому, что его голос звучит достаточно равнодушно.
— Я знаю, твоё имя высветилось у меня, — она помолчала, а потом спросила. — Зачем ты звонишь?
— Я хочу забрать свои кинжалы. Они тебе не нужны, а для меня…
— Нет, — спокойно ответила Ванда.
— Что? — он даже опешил. Не ожидал, что она ответит так категорично. — Но, почему? Они ничего не стоят, продать их невозможно, и эта пара представляет ценность исключительно для меня.
— Они много значили для меня. Я это помню. Также, как моё кольцо с изумрудом. И теперь я хочу понять, почему они столько для меня значили, — ответила она всё также спокойно. Но вот Роман таким спокойствием похвастаться не мог, поэтому процедил, едва сдерживаясь, чувствуя, как начинает волноваться его источник.
— Ванда! Я настаиваю…
Негромкий хлопок и удивлённый вскрик Ольги, донёсшийся до него из приёмной, заставили прерваться на полуслове. Практически сразу раздался раздражённый голос Димы:
— Доброе утро, Ольга. Ваш шеф у себя?
Роман резко нажал отбой, а потом, подумав пару секунд, вообще отключил телефон, чтобы он не зазвонил в самый неподходящий момент, напряжённо вслушиваясь в разговор за дверью.
— Простите, Дмитрий Александрович, но вы не имеете права здесь находиться. Вы офицер Службы Безопасности… Или Роман Георгиевич натворил что-то страшное, и вы пришли его арестовывать? — раздался нежный голосок Олечки.
Рома же думал только об одном: как Дима здесь оказался, минуя все сигнальные чары? А потом до него дошло, он же телепортировался, скорее всего, по остаточному следу. Значит, про его фиаско в мотеле, он уже знает. Как же хорошо, что ему самому хватило ума телепортироваться в приёмную, а не прямиком в кабинет. Он, наверное, чем-то задним чуял, что так будет лучше.
— Я здесь не как офицер Службы Безопасности. И, поверьте, Оля, я имею право здесь находиться, — в Димкином голосе прибавилось раздражения.
— И как кто же вы здесь? — продолжала упрямо допытываться Ольга, хотя голос её заметно дрогнул. Ей было, явно, не по себе, но она держалась.
— Как глава его Рода, — любезно пояснил Дима. Приехали. И как же: «Между нами ничего не изменится»?
— А разве так бывает? — задумчиво произнесла Ольга.
— О, да, поверьте, ещё и не так бывает. Так где он? — а вот теперь в голосе Димы прозвучало нетерпение. — Он там? — наверное, он имеет в виду кабинет.
— Нет, его здесь нет.
— Какая фантастическая преданность, — голос Димы приблизился к двери. — Вы же не будете возражать, если я посмотрю?
— Нет, но… — Ольга не успела договорить, а Рома увидел, как ручка двери медленно поворачивается.
И тогда он сделал то, чего не делал уже очень много лет, глава второй Гильдии нырнул под стол, и замер там, стараясь даже дышать через раз.
Дверь открылась, но шагов слышно не было. Наверное, Дима осматривал комнату с порога. Рома слегка пошевелился, стараясь принять более удобное положение, и тут же замер, услышав характерный скрип кожи своей куртки.
— Действительно, никого нет, — раздался задумчивый Димкин голос, казалось, совсем близко к столу, под которым сидел Гаранин. — Но я мог бы поспорить, что он здесь, я же чувствую…
Дверь закрылась, и голос отдалился. Рома выдохнул, закрыл глаза и несильно ударился затылком о переднюю стенку стола.
— Что ты творишь, мать твою? — пробормотал он, не спеша, тем не менее, вылезать. — Ты на хрена прячешься? Ты что, ребёнок?
Но Роман не мог заставить себя вылезти. Он не мог снова заставить себя пережить это чувство беспомощности перед главой Рода. Когда-то ему удалось вырваться из этого круга, но сейчас не был уверен, что сможет противостоять. Ему было сложно по какой-то причине отказать Диме даже в то время, когда тот не являлся его главой. Что же будет сейчас?
— Неужели это только потому, что он Тёмный? — снова пробормотал Гаранин. — Нет, этого не может быть, иначе, я бы своего повара как дрессированная собачка слушался.
— Я не могу уловить след от перемещения, — снова раздался голос Димы в приёмной. — Каким образом он ушёл, если здесь нет остаточного фона?
— Ногами, — а вот сейчас в голосе Ольги прозвучало злорадство. — Он ушёл ногами. Представляете, так тоже можно перемещаться.
— Ногами? Нет, я, конечно, всегда знал, что Гаранин склонен к извращениям, но чтобы до такой степени? — проговорил Дима озадаченно. А Ромка закусил костяшки пальцев, чтобы не заржать. — Он не говорил, когда вернётся?
