Кстати, о невесте, надо Марине уже официально предложение сделать. Кольцо с крупным бриллиантом уже куплено, надо вытащить её в ресторан и перед парочкой прикормленных журналистов встать на колено, чтобы всё как положено было. Вот завтра и займусь.
— Кха-кха, — я удивлённо посмотрел на Рерих, всё ещё стоящую перед моим столом. — Дмитрий Александрович. Я предлагаю такой порядок работы: вы вытаскиваете очередное воспоминание и сразу же всесторонне мне о нём рассказываете, а я постараюсь зацепить малейший эмоциональный отклик и с ним работать, если он найдётся. Нужно найти три ключевые эмоциональные точки, на которые воздействовал тёмный артефакт, разблокировать их и соединить вместе. Тогда всё вернётся на свои места, и моя помощь в оставшейся работе будет минимальной.
— Да, хорошо, — я кивнул, а потом посмотрел на неё, задав вопрос, наверное, самый интересующий меня в этом месяце. — Гертруда Фридриховна, а почему вы с этим вопросом пришли сразу ко мне, минуя Громова?
— Эм, — она задумчиво провела пальцем по губам, а потом удивлённо взглянула на меня. — Я не знаю. Почему-то мне показалось это правильным.
— И начальнику гаража, который был здесь час назад, видимо, тоже, — я покачал головой. — Вечером увидимся. Я зайду за вами, и мы сразу отправимся к Ванде.
— Я буду ждать, Дмитрий Александрович, — и она вышла из моего кабинета, а я придвинул к себе стопку различных вариаций, подготовленных для меня Егором, чтобы попытаться выбрать оптимальную.
Уже вечером мы с Гертрудой Фридриховной добрались до нового дома Ванды, расположенного километрах в трёх от СБ. Я не привык добираться куда бы то ни было на такси, но машину в Москву нужно было вызывать, а личной у меня в столице не было.Перемещаться же порталом с нашим штатным психологом мне не слишком хотелось.
За время нашего довольно продолжительного путешествия по загруженным дорогам Москвы я вкратце рассказал о том, что произошло, и пересказал все вытащенные мною воспоминания. Рерих внимательно слушала и что-то постоянно записывала в свой блокнот.
Поднявшись на третий этаж обычной пятиэтажки, я позвонил в звонок. Долгое время нам никто не открывал, но я слышал звуки, доносившиеся из квартиры. Когда я уже вознамерился выломать дверь, полагая, что Ванда просто не хочет меня видеть, она распахнулась.
— Ой, — Лена, открывшая дверь, попятилась, удивлённо глядя на нас. — Я думала, это доставка. А мне Ванда не говорила, что ждёт гостей.
— Не удивлён, — выдохнул я, заходя внутрь без приглашения. Гертруда Фридриховна осмотрела Долгову каким-то плотоядным изучающим взглядом и, не говоря ни слова, зашла следом за мной. — Ты здесь что делаешь так поздно? — я прямо посмотрел на смутившуюся от такого пристального внимания девушку.
— Ванда предложила мне пожить у неё. Здесь две комнаты, а ей одной не слишком комфортно находиться практически взаперти, — заправив выбившуюся прядь за ухо, ответила Лена, опустив глаза.
— Это безопасно? — я перевёл взгляд на Рерих.
— Вполне. Я не сказала бы, что Вишневецкая склонна к проявлению немотивированной агрессии. Так что подобное соседство даже к лучшему, — вынесла наш штатный эмпатик свой вердикт.
— Замечательно. Теперь вы будете ещё и каждый мой шаг контролировать? — в коридоре появилась Ванда. Она переводила злобный взгляд с меня на Рерих, поджав губы.
— Ванда, если потребуется, я лично тебя на цепь посажу. Идём, — коротко бросил я, схватив девушку за локоть и потащив в одну из комнат. — Твоя?
— Да отпусти ты меня, — зашипела Ванда и села на кровать. — Зачем ты это делаешь?
— Затем, что у меня слишком мало друзей, чтобы терять сразу двоих из-за этой ситуации, — ответил я и осмотрелся по сторонам.
Свободного пространства в комнате было мало, всё было завалено коробками и неразобранными вещами. Ремонта эта квартирка не видела уже очень давно, но была довольно просторной. Не удивлюсь, если узнаю, что исчезнувший муженёк потратил все свои кровные на покупку квартиры в столице, так удачно для нас завершив сделку в день их такого скоропалительного бракосочетания.
Я поставил стул напротив Ванды и, сев на него, сразу же поймал взгляд обречённо смотревшей на меня подруги, уже привычно погружаясь в её разум. В этот раз пришлось копаться дольше обычного. Слишком много всего было намешано, включая третьих лиц, которых я практически не встречал раньше, не считая Гвэйна. Волк практически не оставлял Ромку наедине с Вандой, таскаясь за ними по всей школе. То ли караулил, чтобы они не перешли границы, то ли комфорт их встречам обеспечивал, кто теперь разберёт, а Эд, скорее всего, не помнил, зачем он это делал.
Уже привычно, почти механически, я начал очищать следующее воспоминание от действия артефакта и сразу же столкнулся с проблемой. Оно словно ускользало от меня и никак не давало поставить его на место.
— Если ты не прекратишь сопротивляться, будет больно, — процедил я, справившись, наконец, с этим куском, и сразу же выскользнул из разума Ванды, внимательно её разглядывая. — И зачем ты это сделала?
