— Мне уже всё это надоело. Как именно эти ничего не значащие воспоминания помогут мне вернуться к работе? — с вызовом ответила она, прожигая меня взглядом.
— Я не про твоё сопротивление. Зачем ты проломила Ромке череп? — усмехнулся я, обдумывая то, что увидел в её голове.
— Он на меня наорал! — почти закричала Ванда. А ведь я ни разу не видел раньше такой реакции. Да я вообще никакой реакции никогда не видел. Она будто всё это время неинтересное кино смотрела.
— Он вернулся после незабываемых новогодних каникул и чуть резче обычного спросил, почему ты его не слушаешь и в каких летаешь облаках, — спокойно прокомментировал я увиденное. — Ты же понимаешь, что за преднамеренное применение дара, приведшее к увечьям другого ученика, тебя должны были исключить из школы и перевести в специальное учреждение довольно строгого режима? — спросил я, косясь при этом на задумчиво смотревшую на нас Гертруду Фридриховну.
— Что она сделала? — спросила у меня Рерих, присаживаясь рядом со мной на стул, предложенный Леной.
— Запустила в Ромку стулом при помощи своего дара. А он по какой-то причине не уклонился, — хмыкнул я. — Это привело к кровоизлиянию и трещине в височной кости, так, по крайней мере, сказала Ахметова, когда наша подопечная всё-таки смогла дотащить постоянно теряющего сознание Гаранина в нашу школьную больничку.
— Да, за это вас должны были исключить из школы и направить ко мне, — улыбнулась Гертруда. — Почему этого не произошло?
— Роман заявил, что сам упал с лестницы, и никто не виноват в случившемся, — проговорил я, отмечая про себя, что их общение часто было замешано на травматизме. Причём пострадавшей стороной всегда был Ромка. С Ванды он чуть ли не пылинки сдувал.
— Я не специально, — выдохнула Ванда, отводя от меня взгляд.
— Да нет, вот это ты специально сделала. Я же видел, — наклонив голову, я внимательно её разглядывал, словно впервые видел.
— Что вы в этот момент почувствовали? — включилась в работу Рерих, призывая свой дар эмпатика.
— Злость.
— На себя? — уточнила Гертруда, открывая свой блокнот.
— На него. Он никогда до этого на меня не кричал, — Ванда приложила ладони к горящим щекам.
— И всё?
— Страх, — немного подумав, ответила Ванда.
— За себя? — даже мне стало неуютно под таким прессингом. А ведь я всего лишь наблюдатель. Я сочувственно посмотрел на подругу. Даже не представляю, что её теперь будет ждать. Себя-то я препарировать на живую не дал, но Ванду никто спрашивать не будет.
— Я не…знаю, — она подняла глаза и беспомощно посмотрела на меня. Мне оставалось только ободряюще улыбнуться.
— Дмитрий Александрович, это будет нашей первой точкой. Я думаю, что несколько эмоциональных привязок было и раньше. Но мы больше не будем возвращаться, это займёт гораздо больше времени, чем нужно. Мы с ними, разумеется, поработаем, но за точку отсчёта возьмём именно это происшествие. Вы мне больше сегодня не понадобитесь, — отдала мне приказ Гертруда Фридриховна, и я даже спорить не стал, с радостью его выполняя. — Ванда, давайте поговорим об облаках, в которых вы витали…
Я пулей вылетел из комнаты, закрывая за собой дверь, после чего направился в сторону кухни, где гремела посудой Лена.
— Это отвратительно — пытаться вычленить что-то разумное в голове у взбалмошной девчонки-подростка, — простонал я, плюхаясь на стул и обхватывая голову руками. — Эд был неправ. Сам бы я никогда ничего в этом не понял и не вычленил необходимые эмоциональные точки.
— Но это же обычная подростковая влюбленность, переросшая во что-то большее, — улыбнулась Лена, ставя передо мной чашку ароматного чая. — Каждый через это проходил.
— Меня, к счастью, столь незавидная участь обошла стороной, — прикрыв глаза, произнёс я, делая глоток. В принципе, я могу уйти домой. Но мне этого чертовски не хочется. А вот посидеть с Леной на захламленной кухне и выпить чашку чая я очень даже хочу.
— Ты никогда не влюблялся? — спросила она, удивленно вскинув брови и садясь напротив меня.
— Нет, — я покачал головой. — На самом деле, всё это довольно сложно.
— А твоя невеста? — Лена спрашивала, не глядя на меня, разглядывая чаинки в своей кружке.
— Это… это просто выгодная сделка, — сразу же ответил я, понимая, что это было именно так.
Проведя в голове Ванды целый месяц, мне стало окончательно понятно, что к Марине я ничего не чувствую. Разве только желание, во всяком случае, проблем в постели у нас с ней не было. Но, говоря откровенно, и без этого я не умер бы. Мне было даже немного завидно смотреть со стороны на взаимоотношения Ромки и Ванды, у которых в каждом взгляде, брошенном друг на друга, прорывалось какое-то безумие на грани, с самой первой встречи в том коридоре. И это несмотря на то, что Ванде только четырнадцать лет исполнилось, и никакой сексуальной подоплёки в их чувствах тогда не было.
— Вы что-нибудь узнали об этом Владе, за которого Ванда замуж выскочила? — внезапно Лена перевела разговор на другую тему. Мне даже показалось, что она немного повеселела после моего ответа. Хотя мне могло это просто показаться.
