— Нет, — я покачал головой. — Пока нет. Громову я сообщил, что ты не в состоянии работать. Он не разрешил мне убить Клещёва, но согласился, что тебе лучше побыть дома, пока мы не вытащим Ромку. И кстати, где может быть твой Влад? — спросил я как бы невзначай, делая глоток кофе из стоявшей передо мной чашки.
Мне нужно было одновременно сосредоточиться и успокоиться, и я не знал, как этого добиться, поэтому пил кофе. Правда, по-моему, он ни черта не успокаивал, но мозги, по крайней мере, на время просветлял.
— Я понятия не имею, где может находиться Влад, — язвительно ответила Ванда, — учитывая, что ты мне даже поговорить с ним не даёшь.
В небольшую гостиную, где мы с Вандой сидели, вошёл Егор. Его лицо было осунувшимся, и он выглядел уставшим. В кофейнике ещё оставалось немного кофе, и он плеснул его себе.
— Ну что? — спросил я у Егора и заметил, что Ванда прислушивается, о чём мы говорим.
— Не знаю, — Дубов покачал головой. — Бред какой-то выходит. Я сейчас очухаюсь немного и пойду поработаю.
Зазвонил мой телефон. Это был Рокотов.
— Бобров выяснил, что Романа держат в Грэйвенстине, — сказал он мне сразу, как только я ответил. — На самом деле поганое местечко, но укреплено не особо надёжно из-за нежелания привлекать излишнее внимание, — Ваня на мгновение замолчал. — Нам нужен контракт, Дима. Чтобы комар носа не подточил. Всё-таки это федеральная тюрьма, и наши полномочия будут рассматривать под лупой.
— Я тебя понял, — ответил я, встречаясь с напряжённым взглядом Егора, который сел так, чтобы слушать разговор. — Постараюсь решить эту проблему в кратчайшие сроки.
Рокотов отключился, а телефон в моей руке сразу же зазвонил. Я посмотрел на экран, это был Гомельский.
— Я вас слушаю, Артур Гаврилович, — я встал с дивана и подошёл к окну, глядя на улицу.
— Нам нужно встретиться, Дмитрий Александрович, — заявил мой поверенный. — Мне нужно отдать вам перстень Романа Георгиевича.
— Да, я тоже хотел с вами увидеться, — я немного подумал, оглядевшись по сторонам. Не думаю, что Ромка захочет, чтобы его дом окончательно превратился в проходной двор. — Давайте встретимся у меня в моей московской квартире.
— Вы хотели поговорить со мной о чём-то конкретном? — в голосе Гомельского звучала сосредоточенность.
— Да, нам нужно заключить контракт с Рокотовым на освобождение Романа Гаранина, и я пока не знаю, как это лучше сделать, — честно признался я.
— Зато я знаю, — ответил Гомельский. — Увидимся через пятнадцать минут.
Я завершил звонок и повернулся к Егору.
— Справишься без меня? — и я глазами указал на фыркнувшую Ванду.
— Справлюсь, — Егор усмехнулся. — Не с такими справлялся. Вандочка, ты лучше не хулигань. Мне проще извиниться после того, как я сделаю тебе больно, чем позволить совершить кучу глупостей, о которых ты будешь жалеть до конца жизни. Иди, Дима, вытаскивай Ромку. Я её в случае чего в бассейне слегка притоплю.
Пока Ванда набрала воздух в грудь, придумывая, что ответить Дубову, я активировал портал, сделанный из какой-то безделушки, валявшейся на каминной полке, и оказался посреди своей маленькой гостиной. Почему-то все считали мою квартиру чуть ли не конурой, а Эд прямо заявил, что у него от неё развивается клаустрофобия. Но меня всё устраивало.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Я посмотрел на часы. Надо же, уже прошли те пятнадцать минут, которые назначил сам себе Гомельский. Пригладив волосы, я пошёл открывать.
Артур Гаврилович был чрезвычайно сосредоточен. Он прошёл в гостиную и положил на столик коробочку, от которой слабо фонило знакомой силой. Открыв коробку, я вытащил перстень.
— Да, это он, — я сжал его в кулаке, наполняя энергией. — Но перстень разряжен, и я ума не дам, кто умудрился его разрядить и как.
— Нашлись умельцы, — Гомельский зло усмехнулся. — Не волнуйтесь, Дмитрий Александрович, они вас больше не побеспокоят. Вы хотели со мной поговорить о контракте с «Волками» для операции освобождения?
— Да, именно так, — в комнате заметно похолодало, но Артур Гаврилович лишь плечом повёл, не показывая, что его как-то нервирует концентрированная энергия смерти, разлитая в этот момент в комнате.
— Самый лучший вариант — это принятие Романа Георгиевича в род Наумовых, как и собирался сделать ваш отец, — и Гомельский положил на стол целую стопку документов. — Тогда, как глава Рода, вы будете иметь полное право заключать любые контракты. Особенно, учитывая тот факт, что задержание вашего младшего родича произошло незаконно. В конце концов, Роману Георгиевичу не было выдвинуто обвинений, иначе об этом мы давно знали бы.
— Что для этого нужно? — я поднял документы и быстро просмотрел их. Взгляд зацепился за строчку, в которой говорилось, что Рома принадлежит к Роду Гараниных. А разве он не вышел из Рода? Или его новый Род тоже Гаранины? Ладно, это непринципиально, по крайней мере пока. — Здесь стоит дата годичной давности, — я указал Гомельскому на дату.
— Да, бумаги были готовы уже давно. Когда вы выясняли отношения с вашей матерью, мне показалось, что вы хотите уважить волю Александра Юрьевича…
