Рисуя смерть полностью

– Ты не знаешь, что делает холодное железо с фейри. – он перешел на шепот – даже его крик не услышали, так какая разница. – Пожалуйста... Я хочу спасти свою семью, хотя бы осколок от неё... Помоги...

– У меня больше нет сына по имени Тенедар. И внучки Апрель тоже нет. Не позорь себя – уходи! – и голос её звенел от гнева.

– Ма... – он тут же поправился, – Королева лета... Впрочем...

Он, шатаясь, встал:

– Как скажете, ваше величество. Надеюсь, вам никогда не придется умирать в одиночестве от боли.

Он пошел прочь, не разбирая дороги – тут было сложно с тенями. Руки натыкались на стены из камня, и те разрушались от прикосновения – Тенедар был весь пропитан холодным железом. Реальность Холмов рыдала от боли и разрушалась. Только он этого не видел, ибо был слеп.

– И больше не возвращайся сюда! – в спину сказала ему Королева лета, до боли сжимая пальцы в кулаки. Беззвучные слезы текли по её щекам, но Дарри, её Дарри, их никогда не увидит. Надо было найти силы, чтобы удержать Благой двор от разрушения – за спиной у Королевы были сотни напуганных фейри, которых она не могла предать.

...Небеса, дайте еще сил моему храброму и такому безрассудному сыну. Дайте ему сил продержаться до прихода помощи. Кто-то же должен ему помочь...

Терн лишь кивнул, ничего не говоря. Он пошел по дорожке ко дворцу, из которого его тоже когда-то выгнали.

Сияло яркое, не дающее теней солнце в зените. Шумели пчелы, шуршали разноцветными крылышками бабочки. Буйно цвели цветы – от ранних подснежников до последних бессмертников – Благой двор присвоил себе все заслуги весны и осени. Ласковый ветерок шевелил ветки деревьев, утопавших в кружевах цветов. Только тут никогда не созреют семена, только тут никогда не появятся плоды на деревьях, только тут никогда не зародится новая жизнь – двор Королевы лета на это не способен.

Дарри поправил на голове корону из золотых листьев клена и пошел вслед за другом. А за ними летела осень. Наливались соками плоды, созревали и падали на землю ароматные яблоки и груши, неслись по воле ветра семена будущих цветов. Солнце опустилось ниже, становясь ласковее и даря уставшим от вечного солнца деревьям покой. Золотом наливались листья, погружая сады в желанный сон. Тихо накрапывал дождь, оплакивая то, что натворил когда-то Тенедар в поисках помощи для своей семьи.

Осень захватывала Благой двор исподволь, и он был благодарен за краткий миг отдыха.

Королева Лета ждала их в тронной зале. Она, сидя на широком подоконнике открытого окна, плела корону из своих любимых одуванчиков. Только при приближении Тенедара её венок превратился в белый пух и улетел с тихим шорохом пустых надежд – ей никогда не дозваться до того, кого она ждала всем сердцем.

Терн склонился в глубоком поклоне. Тенедар отдал дань уважения равного равной – он тоже был король.

Королева лета, чуть постаревшая и словно ставшая бесцветной, посмотрела на них:

– Чем обязана вашему визиту, господа?

Пока Терн собирался витиевато доложить о цели своего визита, Тенедар прямо сказал:

– Мы пришли напомнить, о венценосная сестра, о том, что вы увиливаете от своих обязанностей. Договор с людьми Альбиона о дружбе давно истек. И сейчас ваши подданные страдают от вашей забывчивости – их выгоняют из домов и насильно возвращают под Холмы. Примите меры, о венценосная сестра! – Он развернулся и пошел прочь. И за ним тихо, на цыпочках, уходила осень, оставляя вылеченный от ран холодного железа Благой двор.

Терн поклонился Королеве за них двоих и помчался за Тенедаром.