– Подарок? – Александр Иванович, казалось, не сразу понял, о чем речь. – А-а-а… мой блокнотик… Черт! Жаль! Обидно! Обидно, что твой труд пропал. А ты восстановить рисунки смог бы? К примеру, на обычной бумаге?
– Да без проблем! Просто блокнот всегда под рукой, и рисовать в нем удобнее. У тебя другого такого же нет?
– Что? Да причем здесь блокнот? – не понял проблемы Александр Иванович. – Главное – изобразить живых людей, как они радуются, страдают, погибают…
– Согласен, согласен… И все-таки, ты не помнишь, где тот блокнот приобрел?
– Черт его знает, – наморщил лоб Александр Иванович. – Может, на антресолях нашел – там много всякого барахла от нашего соседа по квартире осталось…
– А где сейчас тот сосед? – не унимался Виктор.
– Помер. В своей комнате помер. Он в ней один был прописан, а мы на очереди стояли, ну и получили комнату вдобавок к своей. Да зачем тебе все это знать?
– Незачем. Ты сам рассказываешь. Ладно, пойду я…
– Рисунки-то восстановишь? – крикнул вдогонку Александр Иванович.
– Обязательно, – обернулся на пороге Виктор.
– И на рыбалочку бы неплохо вместе сгонять.
– Мы с приятелем на днях на Рузское водохранилище собираемся. Хочешь, – присоединяйся.
– Так это же, как и Истра, мои родные места!
В одном из магазинов Виктор купил песочный торт «Ленинградский» и две бутылки игристого вина «Салют». Чем вызвал немалое удивление у Михалыча, который не признавал напитков слабее сорокаградусных.
– Не стану же я на первом свидании девушку водкой угощать, – в свое оправдание сказал Виктор.
– Намекаешь, что после работы даже дозочку не махнешь? – насторожился старший маршрута.
– Михалыч, мы вчера с друганом на двоих полтора литра усугубили. А печень беречь надо. Так что ты сегодня – без меня.
– В твои годы рано о печени думать, – проворчал Михалыч.
– Зато о бабах – в самый раз, – возразил Виктор и ушел инкассировать очередной магазин.
Михалыч, осознав, что вечером останется без собутыльника, погрустнел, но после того, как Виктор принес ему из аптеки пять пузырьков с настойкой боярышника, вновь взбодрился. А когда после сдачи денег и оружия прощался с напарником, заговорщицки ему подмигнул:
– Давай там, не осрами знатный имидж московских инкассаторов.
– Постараюсь, – пообещал Виктор.
Дома осуществлять задуманное начинающий художник не торопился, сначала надо было все хорошенько взвесить. На чудесной странице, лежавшей на столе, Виктор рисовал уже два раза, и затем стирал изменяющиеся картинки. Не потеряла ли она своих свойств и долго ли будет их сохранять? Но у нее же есть еще и оборотная сторона, пока что не испытавшая воздействия карандаша. До поры до времени ее можно поберечь.
Обстановку своей комнаты Виктор отображал на бумаге не раз. Однажды по памяти зарисовал, как вместе с Никитой, Генкой и Низким расписывает за столом пулю. В другой раз – как сам, глядя в телевизор, сидит на диване с бутылкой пива в руках. Друзья картинки хвалили, говорили, что очень похоже…
Поразмыслив, Виктор нарисовал на чудесной страничке уголок комнаты с телевизором на тумбочке и диваном, на подлокотнике которого, свернулась калачиком кошка. Поставив последнюю точку, на пару секунд закрыл глаза. А когда открыл, увидел кошку прямо перед собой – живую! Словно, приготовившись вступить в схватку с собакой, она выгнула спину и зашипела, оскалив клыки – вот-вот прыгнет.
Виктор провел ластиком по картинке, одним движением стерев кошку и часть дивана. Из комнаты кошка тоже мгновенно исчезла. Машинально Виктор восстановил карандашом на картинке исчезнувшую часть дивана. И сразу стал рисовать на нем девушку из сегодняшней электрички – тот самый момент, когда она смотрит на него поверх очков, сдвинутых на кончик курносого носика. При этом, задействовав воображение, рисовал ее без одежды, но в очках и с книгой в руках. Картинка вышла очень даже эротичной. А как получится вживую?
Он прикрыл глаза и тут же, вздрогнув от пронзительного визга, уронил карандаш. Перед ним на диване сидела голая девушка, прикрывшая лицо книгой. Книга тут же переместилась ниже, пряча грудь, и Виктор встретился взглядом с той самой девушкой, вышедшей на станции Одинцово. Она уставилась на него, открыв рот, не веря своим глазам.
– Привет, – прохрипел он.
– А-а-а! – заорала девушка. Швырнула в него книгу, спрыгнула с дивана и метнулась в коридор к входной двери…
Открыть дверь у нее не получилось, – Виктор стер ластиком картинку, отображавшую, как он успел заметить, все действия, нарисованного им персонажа. Обворожительная в своей наготе девушка в круглых очках и с двумя топорщившимися косичками исчезла, словно ее здесь и не было. Только книга осталась валяться на полу – «Барнеби Радж» Чарльза Диккенса.
Надо же, это была одна из немногих книг, которые Виктор прочитал, служа на границе. Ему понравился язык Диккенса, а вот сюжет как-то не запомнился, ярче всех других в памяти отложился ворон Грип, проживший много-много лет и чуть ли не до смерти напугавший отрицательного героя криком: «Полли, подай чайник, мы все будем пить чай!»
