– Браво, русалочка! – засмеялся и захлопал в ладоши мордатый парень в очках. Засмеялись и остальные, кроме одного, светловолосого, который, кажется, смутился больше самой «русалочки». Светловолосый зыркнул по сторонам, задержал взгляд на улыбающимся незнакомце и недобро прищурился. Замерив это, очкастый тоже обернулся на Виктора и пробасил:
– Монах, откуда этот чувак взялся?
– Понятия не имею, – процедил тот, и Виктор вспомнил, что в романе, очкастого все называли Митлзом, светловолосого звали Андрей, а Монах было его прозвищем.
– Эй, ты, чё на наших девчонок пялишься? – рявкнул Митлз.
– С какого перепугу они ваши, если никто из вас даже их имен не знает, – не моргнув глазом, ответил Виктор.
– А ты – знаешь? – недоверчиво и зло спросил Митлз, поднимаясь на ноги. Теперь на Виктора смотрели все четверо. Он догадался, что самого молодого звали Шурик, а прозвище четвертого, щупленького было Зольдат.
– Конечно, знаю, – ухмыльнулся Виктор. – Та, что с фотоаппаратом – Ирина, москвичка, дачница. Другая – Ольга, местная, прозвище Греческий профиль, а ту, что жопу показала, зовут Таня.
– Знаток, хренов! – выкрикнул вдруг Зольдат, и Виктор чуть запоздало увидел, что в него летит пустая бутылка – в «нетленке» Александра Ивановича она была из-под портвейна «Кавказ».
Виктор успел подставить левую руку, бутылка пребольно ударила в локоть, и он словно получил разряд электрического тока. В следующее мгновение он тоже оказался на ногах, но четверка парней уже надвигалась на него, не сговариваясь, прижимая к реке. Ближе других был самый здоровенный – Митлз, успевший снять очки и зловеще потиравший кулаки. Виктор на мгновение вспомнил сценку из любимого фильма «Республика ШКИД», когда закоренелые шкидовцы бросились бить новичка Пантелеева, но тот, начал раскидывать их одного за другим, а потом, ничтоже сумняшеся врезал под дых самому главному – Купе Купычу Гениальному.
Не долго думая, он шагнул навстречу Митлзу, тот махнул кулачищем, но ожидавший этого Виктор пригнулся и, подражая Пантелееву, наградил здоровяка смачным ударом в солнечное сплетение. Митлз схватился руками за грудь, открыв рот и выпучив глаза. Его друзья слегка опешили, но по команде Монаха: «Бей!» одновременно бросились на оборзевшего незнакомца. Виктор отскочил назад, вниз к самой воде, где был небольшой, сколоченный из досок, трамплинчик. Из нападавших он без труда справился бы с мелким Шуриком и щуплым Зольдатом, но вот Монах, казался опасней даже выведенного на время из строя Митлза. Да и не для того Виктор оказался здесь и сейчас, чтобы драться.
С не очень высокого берега на него надвигались трое очень серьезно настроенных парней, а за происходящим, помимо прочих отдыхающих наблюдали еще и три девушки, имена которых Виктор запомнил, читая пока еще не опубликованную рукопись. И было во всем этом что-то такое азартное, будоражащее кровь! Однако выступать одному против троих, даже, забыв про Митлза, к тому же в такой невыгодной позиции, не стоило.
Виктор отступил на трамплин и с разворотом прыгнул в воду. Он всегда неплохо нырял и под водой мог оставаться довольно долго. Сейчас, правда, для нормального ныряния не успел подготовиться, да и ушибленная бутылкой рука не способствовала быстрому продвижению, но он все-таки надеялся доплыть под водой до противоположного бере….
…– Витек, ты чего, – он вздрогнул, услышав голос Антона, и открыл глаза. Слепой друг сидел рядом, держа в одной руке ластик, в другой – чистую страничку. В соседней комнате слышался шум праздничного застолья. Виктор вернулся в настоящий мир, в сегодняшний день.
– Антон, через какое время ты рисунок стер? – спросил он, потирая отдающий болью локоть.
– Как ты и просил, – ровно через две минуты. А чего это ты вдруг так вскрикнул, будто молотком себе по пальцу стукнул?
– Да это я локтем – о край стола, – нашелся Виктор. – Знаешь, такое чувство, будто тебя током шибануло?
– Ну да, ну да, – улыбнулся Антон. – А так – все в порядке?
– Да, дружище. Спасибо тебе огромное! Пойдем, тяпнем самогоночки за твое здоровье!
Отправляясь на электричке из Москвы до платформы Скоротово или обратно, Виктор всегда садился в один и тот же вагон – второй головной. Сегодня, во вторник он возвращался домой в то же самое время и в том же самом вагоне, что и ровно неделю тому назад, после поездки к Никите. Тогда друзья неплохо половили на пруду карасиков, попили водки, и тогда же Виктор нарисовал на чудесной странице строящиеся на его любимой просеке дома, а над ними – грозовые тучи, готовые разразиться молниями…
Как и в прошлый вторник, Виктор хоть и выспался, но голова побаливала, – шутка ли – день рождения друга до часу ночи отмечали! И даже не в выпитом спиртном было дело, и голова у него не столько болела, сколько шла кругом от навалившихся ощущений после, если так можно сказать, «перенесения» самого себя в написанный Александром Ивановичем роман.
