А так – мужик был не вредный и не занудный, что Виктору и требовалось. По просьбе водителя он купил полкило кильки пряного посола – жирненькой, и до такой степени аппетитной, что Хохлик сразу же схомячил одну за другой штук пять, вытер руки о какую-то тряпку и только после этого взялся за руль. Михалыч, как всегда, попросил притащить пузырь, что Виктор и сделал, предупредив, что вечером пить не будет – сил уж больше нет.
В продуктовый магазин, где Александр Иванович работал старшим кассиром, Виктор шел с некой опаской. С этим пятнично-рублевым, магазином был какой-то перебор – здесь Виктору и чудесный блокнот подарили, здесь он и с Верочкой познакомился, здесь и бутылкой по голове получил.
Верочку за кассой он не увидел, не было ее и в кабинете Александра Ивановича. Сам старший кассир сидел за столом и пломбировал до отказа набитую деньгами инкассаторскую сумку.
– Привет, писатель! – поздоровался Виктор, беря со стола две накладные, чтобы сравнить их на идентичность записей.
– Привет, художник! Как жизнь?
– Голова болит – сил нет.
– Ага. Прилично мы с тобой намешали, я даже вчера с работы отпросился. Хорошо хоть на рыбалочке в себя пришел.
– Где ловил-то? – Виктор взял из его рук сумку, чтобы проверить, правильно ли зажата пломба. Дело было не в соблюдении инструкции, просто во время сдачи этой сумки в родное отделение банка, кассирши тоже очень внимательно осматривали пломбу и могли придраться, если что-то не так.
– На Сходне, где же еще, – сказал Александр Иванович. – На нашем месте.
– И как успехи? – пломба оказалась в порядке. Виктор поставил печать и расписался в накладных.
– Уклейка, плотвичка, один подлещик на полкилишко. Но не это самое интересное… – Александр Иванович взял одну накладную у Виктора, другую инкассатор убрал в «колодку» и, не выпуская сумку из рук, присел на стул, послушать, что там произошло такого интересного.
– Представляешь, в самый разгар клева подходит ко мне мужичок, и говорит, мол, не соизволите ли, милсдарь, мне одну их ваших удочек в руках подержать?
Виктор закашлялся, Александр Иванович перегнулся, было, через стол, чтобы похлопать по спине, но инкассатор отмахнулся.
– А что за мужичок-то?
– Допотопный какой-то, в пенсне веревочкой перевязанном, но типичный такой рыболов старой закваски…
– Ну и…
– Так вот, соизволил я дать ему удочку, он долго осматривал поплавок, крючок, потом попросил у меня кусок хлеба для насадки. Я-то на мотыля ловил, а хлеб держал так, на всякий случай. Дал я ему кусок белого, он чего-то из кармана достал, добавил в хлеб, размял его хорошенько, насадил на крючок катышек и, представляешь, с первого заброса поймал хорошего подлещика! Я просто офигел! Подумал, случайность. А рыболов этот допотопный как начал ворочать то подлещика, то плотву, то подлещика, то плотву, да все мерные, побольше ладони. Я вообще офигел. А потом у него что-то крупное село, водило-водило, в итоге – обырвалг, причем, вместе с поплавком. Мужик чуть ли не в слезы, прости, мол, милсдарь Христа ради. Да чего там прощать, я сам виноват, давно надо было леску поменять…
– А мужик?
– Расстроился сильно, но наглости не набрался, чтобы еще одну удочку попросить, собрал рыбу в мешочек холщовый, сто раз поблагодарил и ушел, а я как раз подлещика граммов на семьсот поймал.
– Ты же говорил – на полкилишко?
– Да я не взвешивал, – слегка смутился Александр Иванович. – Но хороший, вот такой, – он развел руки, показывая размер трофея.
– Ладно, пойду я, – Виктор поднялся со стула и на прощание пожал Александру Ивановичу руку.
– Ты нетленку-то мою читать не начал еще? – спросил тот.
– Начал. Классная вещица. Я будто бы в свою юность окунулся.
– Я, когда писал, тоже в нее окунался, с головой…
К концу маршрута голова болеть, вроде бы, перестала, и, передавая старшему последнюю проинкассированную сумку, Виктор многозначительно ему подмигнул, отчего Михалыч приободрился, – будет, с кем выпить. Оказалось, бодрился напрасно, – когда сдавали оружие дежурному по инкассации Ивану Георгиевичу, тот обратился к Виктору с просьбой поработать завтра в две смены, что подразумевало появиться в банке к половине седьмого утра.
– Выйди, Кармазов, по старой дружбе тебя прошу, – настаивал дежурный. – Стогов, так его перетак, только что позвонил, мол, заболел. Не буду же я твоего напарника напрягать, ему завтра сборщиком бегать, – Иван Георгиевич кивнул на сразу погрустневшего Михалыча.
– Меня тоже всего ломает, – Виктор предпринял последнюю попытку отвертеться. – Вот отработаю в две смены и тоже слягу…
– Ты главное завтра отработай, а в четверг, если хочешь – бери отгул, – не отставал Иван Георгиевич. – Сейчас сразу домой, без всяких там, – он вновь строго посмотрел на Михалыча, – чтобы завтра свеженьким огурчиком был. Да и маршрут-то ерунда – сберкассы, сборщиком Эмерсон бегает.
Виктор вспомнил, что должен вернуть Эмерсону катушки и сдался:
– Ладно, записывайте. Только это…
– Эй, Горячев! – взвизгнул вдруг Иван Георгиевич. – Иди сюда, так тебя перетак!
