Роберт Рондинелли родился 27 июля 1955 года. Уже в 12-летнем возрасте он стучал на ударных в группе TUSK. Как и Кози, Боб использовал двойной бас-барабан. «Хотя у него нет громкого имени, Боб великолепен. Мне доводилось видеть, как он играет, — говорит Ритчи. — В нем достаточно «животного инстинкта». А как жестко он дубасит по барабанам! Боб чертовски техничен, к тому же сам дает уроки игры на ударных. А я уверен, очень важно знать, как нужно правильно играть на барабанах. Я увидел его на Лонг-Айленде в маленькой группе SAMANTHA. Боб играл на чьей-то ударной установке, которая прямо-таки разваливалась на части, и я сразу определил, что он отличный барабанщик. Его хотели взять к себе KISS, но Боб решил играть музыку, которую всегда любил, вместо того, чтоб выступать в KISS ради денег».
Через несколько дней после донингтонского фестиваля, 19.08.1980 г., Ритчи появился на концерте группы GIRL в лондонском клубе «Marquee». Он поднялся на сцену, а когда гитарист начал играть «Born То Be Wild», Блэкмор улыбнулся и подхватил мелодию, выдав крутое соло (оно запечатлено на бутлеге Rainbow Tease). После концерта возле выхода его дожидалось около десятка поклонников. Ритчи раздал автографы и пригласил всех их с собой на вечеринку, которая проходила в «Holiday Inn Swiss Cottage». Там уже вовсю веселились Боб Рондинелли, Джо Кокер (Joe Cocker), Дэвид Байрон (David Byron, экс-URIAH НЕЕР). В полпервого ночи появился Боннет. Музыканты тусовались до 4 часов утра.
В начале сентября RAINBOW в очередной раз отправились в копенгагенскую «Sweet Silence Studios» для работы над новым альбомом. «О какой-то продуктивности говорить не приходилось, — вспоминает Боннет, — на репетициях ровным счетом ничего не происходило. Было скучно. Кози покинул группу, за барабанами сидел Боб Рондинелли. Итог всегда был один: «Не думаю, что мне хочется тут находиться. Пойдем в бар, что ли?» Была всего одна песня, написанная для нас Рассом Баллардом — всего одна готовая песня! (Речь идет о композиции «I Surrender», —
Ритчи приходил на репетиции, играл на басовой педали, занимался своими делами, оглядывался и спрашивал: «Ну что, идеи хоть какие-то есть?» В один из дней мы с Доном сыграли ему кое-что, а он сказал:
— Нет, мне это не нравится.
— О'кей, тогда что нам делать?
— Паб еще открыт? Пошли.
Я начал записывать «I Surrender», было наложено несколько бэк-вокальных партий, и я понял, что мне это абсолютно не нравится, я не получаю никакого удовольствия. Я вернулся в Лос-Анджелес, а они позвонили мне:
— Почему ты полетел домой?
Я им ответил, что не хочу больше принимать в этом участия».
Боннет был «чужеродным телом» в группе, вызывая недовольство Блэкмора и Гловера (с Бобом и Доном у Боннета сложились вполне приятельские отношения).
«Грэм постоянно болел. Мы отправили его в Майами в отпуск, дабы он вылечился от простуды. Он вернулся и сказал, что там слишком сильно работают кондиционеры и в Майами ему пришлось еще больше мерзнуть. Подобное продолжалось и продолжалось: не могу петь это, не могу петь то. Как-то говорю ему:
— Грэм, не хочешь ли проветриться? Давай пойдем в бильярдную, «покатаем шары».
— Я не играю в бильярд.
— Хорошо, а может в футбол сыграем?
— Нет, я не люблю футбол.
— Ладно, а что тебе нравится? Плавание? Что ты любишь?
— Я люблю свою собаку.
— А что ты любишь делать?
— Я люблю бегать со своей собакой по пляжу.
— Отлично!
И вот что заставило нас хохотать до упаду: когда он вернулся к своей собаке (это была большая старая английская овчарка по кличке Барри), то она не узнала его и укусила. Думаю, это невероятно смешно…
Но у этого парня был великий голос. Без сомнения, он был хорошим человеком, но не от мира сего. Однажды я поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь?
— Не совсем хорошо.
— А что случилось?
— Я не знаю, просто паршиво себя чувствую.
Тут Колин спросил его:
— Что ты имеешь в виду?
— Меня подташнивает.
— А ты сегодня ел?
— Точно! Я чертовски голоден!
Колин взял его за плечи, развернул, дал подзатыльник и направился с ним в ресторан. Грэм просто забывал, что нужно перекусить и оставался голодным, пока ему не напоминали. А потом все эти певцы говорят, что это я ненормальный», — смеется Блэкмор.
С уходом Кози Грэм потерял верного союзника, и нетрудно было догадаться, что недовольство Блэкмора рано или поздно приведет к «оргвыводам». А последней каплей стало нежелание Боннета работать с материалом для нового альбома. По утверждению Грэма, тогда Ритчи предложил ему спеть в тех композициях, которые ему понравятся, а в остальных вокалистом будет кто-нибудь другой. И он, якобы, отказался: «Я не был уволен, а ушел сам».
Однако Блэкмор уверяет, что он и сам хотел уволить Грэма: «Я четко знал, что хочу взять в группу блюзового певца. Того, кто бы пел с чувством, а не на пределе вокальных возможностей». Этим требованиям отвечал Джо Линн Тернер (Joe Lynn Turner, полное имя Джозеф Артур Марк Линкуито).
