Они встретились в Люксембургском саду холодным промозглым днем. Серый воздух был таким сырым, что напоминал придорожную слякоть, в какую в любом городе превращается снег. Марк Серра был в длинном палевом кашемировом пальто. Петре оно не понравилось с первого взгляда. На ней были теплая куртка и выцветшие джинсы, заправленные в толстые серые носки, торчащие из кургузых ботинок. Они прогулялись среди каштанов и высоких террас. Холод дарил им некую уединенность.
– Могу я задать вопрос личного характера? – спросил Серра.
– Пожалуйста.
– Сколько вам лет?
– А сколько бы вы мне дали?
– Точно не скажу. То есть мои источники не уверены. Где-то тридцать два? Одни говорят тридцать, другие – тридцать пять…
– Но вы говорите тридцать два?
– Как я уже сказал, я не берусь утверждать. Вы не выглядите на тридцать два.
– А вы выглядите старше своих сорока четырех, но я говорю это не в упрек вам.
Петра отметила про себя, что ее слова его уязвили. Похоже также, что Серра не ожидал, что она потрудится выяснить его возраст. С первой их встречи Петра заподозрила его в тщеславии. Интересно, задавалась она вопросом, сколько же он ей даст. Двадцать семь, двадцать восемь? В эти дни, глядя на себя в зеркало, она не воспринимала свое лицо как лицо двадцатитрехлетней. Слишком многое произошло с ней за четыре года, чтобы ей теперь выглядеть на двадцать три.
Они стояли у края Большого Бассейна, восьмиугольного пруда в центре террас. Петра наблюдала за тем, как с верхушек деревьев справа от нее в небо взлетали стаи сизых голубей. Дважды покружив над ней, они затем уносились к Люксембургскому дворцу, как будто плывшему в тумане.
– Ваш клиент передумал? – спросила она.
Серра закурил:
– Я сожалею, но нет. А вы?
– Да.
Похоже, ее ответ его озадачил.
– Да?
Петра кивнула:
– Но я должна знать точные сроки. Они есть?
– Как можно быстрее.
– Для вас имеет значение, где это произойдет?
– Нет. Согласно нашей информации, в течение следующих двух недель он будет в Нью-Йорке. Было бы прекрасно уложиться в эти две недели.
– Посмотрим.
– Как вы это сделаете?
– Точно сказать не могу.
Серра медленно выдохнул дым:
– Мой клиент будет рад услышать это известие.
– Сомневаюсь. Его решение остаться анонимным обойдется ему дорого.
– Как дорого?
– Миллион долларов США. Половину сейчас, половину по исполнении.
– Миллион долларов? За Гилера?
– Совершенно верно.
– Это нелепо! Это… это… вымогательство.
– Так подайте на меня в суд.
Серра принялся энергично жестикулировать:
– Ведь вы легко можете подойти к нему на улице. Да где угодно! Его телохранитель такой же неуклюжий, как и он сам.
– Я в курсе.
– Он – бизнесмен, а не президент Израиля. Будьте благоразумны.
– Слово «благоразумие» неприменимо к данной ситуации.
– Да я за сто баксов найму какого-нибудь шустрого торчка-наркомана. Это не убийство, это поручение.
– Тогда найдите себе мальчика на побегушках. Моя цена – миллион долларов. И она окончательная.
Серра сокрушенно вздохнул и покачал головой. Затем что-то пробормотал, но Петра не расслышала его слов. Они развернулись и зашагали прочь от пруда к ближайшему выходу, рядом с метро. Когда Серра наконец дал ответ, Петра пару секунд молчала. Она ожидала – и надеялась, – что ее условия будут отвергнуты. Капитуляция Серра могла означать только одно: он был вынужден ее нанять. Она могла бы запросить и два миллиона, и он все равно согласился бы.
