Пока ребенок говорил, Навани держала его на руках, теплого, несмотря на холодный воздух. Мальчик все еще был слишком мал для своего возраста, и врачи сомневались, не произошло ли с ним чего-то странного во время пребывания в Холинаре. Навани гневалась на Эсудан за все, что там случилось, но в равной степени злилась и на себя. Насколько она сама виновата в том, что оставила невестку одну и позволила приветить одного из Несотворенных?
«Ты не могла знать, – сказала себе Навани. – Ты не можешь быть виновата во всем». Она пыталась преодолеть эти чувства – и не менее иррациональные, которые шептали, что она разделяет вину за смерть Элокара. Если бы она удержала его от выполнения этой дурацкой миссии…
Нет. Нет, она удержит Гэва, ей будет больно, но она будет двигаться вперед. Она заставила себя думать о тех чудесных моментах, когда Элокар был маленьким мальчиком, которого она держала на руках, и старалась забыть, что этот маленький мальчик умрет от копья предателя.
– Бабуля? – спросил Гэв, пока они смотрели на горы. – Я хочу, чтобы дедуля научил меня владеть мечом.
– О, я уверена, что в конце концов он доберется до этого, – сказала Навани. – Видишь это облако? Такое огромное!
– Другие мальчики моего возраста учатся владеть мечом, – не унимался Гэв, и его голос стал тише. – Правда?
Так и было. В Алеткаре семьи, особенно светлоглазые, шли на войну вместе. Азирцы считали это неестественным, но для алети такое было обычным делом. Дети в возрасте десяти лет поступали в помощники офицеров, а мальчикам часто вручали тренировочный меч, как только они начинали ходить.
– Тебе не стоит беспокоиться об этом, – сказала ему Навани.
– Если у меня будет меч, никто не сможет причинить мне вред. Я смогу найти человека, который убил моего отца. И я убью его.
Навани почувствовала озноб, и не холодный воздух был тому причиной. С одной стороны, это было очень по-алетийски. Несмотря ни на что, это разбило ей сердце. Она крепко обняла Гэва.
– Не волнуйся об этом.
– Ты поговоришь с дедушкой? пожалуйста!
Она вздохнула:
– Я спрошу у него.
Гэв с улыбкой кивнул. К сожалению, Навани могла провести с ним лишь недолгое время. У нее была назначена встреча с Далинаром и Ясной меньше чем через час, и ей нужно было сначала проконсультироваться с учеными здесь, на Облачной дорожке. Она снова передала Гэва няньке, потом вытерла глаза, чувствуя себя глупо – плакать из-за такой мелочи! – и поспешила дальше.
Все дело в том, что… Элокар узнал так много. За последние годы она видела, как он вырос в нечто большее – в лучшего человека, чем Гавилар, достойного королевской власти. Недопустимо, чтобы матери приходилось горевать о своих детях. Думать о своем бедном маленьком мальчике, лежащем в одиночестве, замертво, на полу заброшенного дворца…
Она заставила себя шагнуть вперед, кивнув тем солдатам, которые предпочли поклониться или – как ни странно – отдать ей честь, прижав руки к плечам, костяшками наружу. Странные теперь пошли солдаты. Она полагала, что, если некоторые из их командиров научатся читать, а некоторые из их сестер присоединятся к Сияющим, жизнь станет еще запутаннее.
В конце концов она добралась до исследовательской станции, расположенной в дальнем конце Облачной дорожки. Главным ученым, отвечавшим за атмосферные измерения, был ревнитель с особенно длинной шеей. Со своей лысой головой и обвисшей кожей под подбородком брат Беннех больше всего походил на угря, который надел мантию и отрастил руки исключительно благодаря своей решимости. Но он был веселый малый и проворно подскочил к ней со своими записными книжками.
– Светлость! – воскликнул он, демонстративно игнорируя бурестража Элтебара, который для своих целей снимал измерения с ближайших приборов. – Посмотрите, посмотрите сюда!
Беннех указал на хронологические показания барометра, которые он записал в свой блокнот.
– Вот, вот. – он постучал по барометру, который стоял на стенде с термометрами, какими-то растениями, солнечными часами и маленькой астролябией, не считая различной астрологической чепухи, нагроможденной бурестражами.
– Оно поднимается, – сказал Беннех, почти с придыханием, – перед бурей.
– Погодите. Давление поднимается перед бурей?
– Да.
– Это как-то… шиворот-навыворот, нет?
– Да, конечно, конечно. И видите, показания температуры перед бурей тоже немного повышаются. Вы спрашивали, насколько холоднее здесь, на Облачной дорожке, чем внизу, возле полей? Светлость, здесь теплее.
Она нахмурилась, потом посмотрела на гуляющих. Перед их лицами не вился пар от дыхания. Здесь, наверху, было холоднее – Навани сама это заметила, – но не потому ли, что она ожидала такого? Кроме того, она всегда попадала на Облачную дорожку, выйдя из теплой башни, и не могла сравнить температуру с той, что внизу.
– Насколько сейчас холодно? – спросила она. – Внизу?
– Я спросил через даль-перо. Измерения убедительны. На плато по меньшей мере на пять градусов холоднее.
Пять градусов? Вот буря!
