Они вызывали у него беспокойство. Сияющие поникли, как солдаты после дневного марша с удвоенной скоростью. Обычно буресвет придавал им сил, но теперь они жаловались на головную боль, которая никак не унималась.
«Последствия не будут неисцелимыми, – сказал Буреотец. – Хотя я не могу сказать наверняка. Ишар соединил их с землей. По сути, их силы опознали камни как часть тела – и поэтому пытались наполнить землю буресветом».
«Я едва понимаю смысл сказанного тобой, – ответил Далинар, повиснув в небе высоко над лагерем Ишара. – Как такое возможно?»
«Силы узокователя – это силы творения. Силы божественной природы, включающие способность соединять души. Когда Честь был жив, он поддерживал определенные границы, которые нельзя было пересекать. Но теперь Ишар, похоже, научился пользоваться своей свободой в полной мере».
Спрен помолчал, потом его рокочущий голос сделался тише.
«Он мне никогда не нравился. Хотя в те времена я был всего лишь ветром – и не совсем разумным, – я помню его. Ишар был честолюбив еще до того, как его охватило безумие. Он не единственный, кто виноват в разрушении Ашина, первого дома человечества, но именно его Вражда первым соблазнил экспериментировать с потоками».
«Тебе никто особенно не нравится», – заметил Далинар.
«Это неправда. Был человек, который однажды, давным-давно, заставил меня смеяться. Он мне немного нравился».
Это было похоже на редкую попытку проявить легкомыслие. Смел ли Далинар надеяться, что древний спрен меняется к лучшему?
Внизу большой шатер Ишара полоскался на ветру, покинутый. Далинар не видел никаких признаков слуг или солдат, которые могли бы быть внутри.
– Сэр! – сказал Сигзил, подплывая к Далинару. – Отряду нужен отдых.
– Еще несколько минут, – сказал Далинар, прищурившись.
– Чего мы ждем, сэр?
– Посмотрим, вернется ли Ишар. Он бежал в Шейдсмар. Он может вернуться в любой момент. Если он это сделает, мы умчимся прочь. Но если он не появится…
Ишар не ожидал, что ему придется бежать. Сзет и этот странный Клинок прогнали его.
– Это может оказаться редкой возможностью, командующий. Он был ученым среди Вестников; он мог оставить записи, которые подскажут что-нибудь важное о применении сил узокователя.
– Понял, сэр.
Далинар взглянул на Сзета, который плыл сам по себе, в стороне от остальных, Привязанный к небу собственной силой. Далинар кивнул в его сторону, и Сигзил, уловив намек, сплетением направил узокователя к шинцу.
Сзет что-то бормотал себе под нос.
– Откуда он узнал? Откуда этот старый дурак узнал?
– Что узнал? – спросил Далинар, подлетая. – Ишар? Как он узнал о твоем народе?
Сзет моргнул, затем сосредоточился на Далинаре. Странно было видеть его похожим на самого себя, бледнокожим и большеглазым. Далинар уже привык к иллюзии алети.
– Я должен приготовиться, – сказал Сзет. – Мой следующий Идеал – это поиск, паломничество. Я должен вернуться к своему народу, Черный Шип. Я должен встретиться с ними лицом к лицу.
– Как пожелаешь.
Далинар не был уверен, что хочет натравить этого человека на кого бы то ни было, и уж тем более на нейтральное государство. Но Ясна дала понять, что это случится, и, кроме того, он сомневался, что сможет помешать Сзету сделать то, что тот действительно хотел.
– Твой народ. У них есть все Клинки Чести?
– Кроме трех. Клинок ветробегунов был моим в течение многих лет. Клинок неболомов был возвращен Нину давным-давно. И конечно, клинок камнестражей никогда не был у нас на хранении. Итак, их было семь, но если у Ишара есть его клинок…
«Вам не нужны другие мечи, – произнес в голове Далинара веселый голос. – Я стою десяти! Ты видел, какой я был грандиозный?»
– Видел, – сказал Далинар мечу. – Ты… повредил осколочный клинок. Клинок Чести!
«Правда? Ого. Я великий меч. Мы уничтожили много зла, верно?»
– Ты обещал не говорить в умах других, меч-ними, – тихо сказал Сзет. – Разве ты не помнишь?
«Помню. Я просто забыл».
– Я пошлю с тобой отряд в Шиновар, – сказал Далинар. – Как только вернемся в лагерь.
– Нет, – ответил Сзет. – Нет. Я пойду один, но не сейчас. Я должен подготовиться. Мне нужно… сделать кое-что важное. Он знал. Он не должен был знать…
Шквал. Далинар не понимал, кто безумнее: Сзет или меч. В сочетании друг с другом они его особенно нервировали.
«Без них ты был бы мертв, – сказал Буреотец, – а я – связан против воли. Этот шинец опасен, но Ишара я боюсь больше».
– Сигзил! – позвал Далинар. – Не думаю, что он вернется в ближайшее время. Веди нас вниз. Посмотрим, не оставил ли он в палатке чего-нибудь ценного.
Адин поднял копье, которое нашел в атриуме. Осажденные люди вместе с певцами встали кругом, защищая раненых; кто-то плакал, и повсюду виднелись спрены страха. Стариков и детей оттеснили в центр, но Адин туда не пошел. Пусть спрены-наблюдатели увидят, что он не из тех, кто прячется. Даже женщины взялись за оружие, включая жену лекаря, которая отдала своего малыша одной из девушек в центре. Война – мужское искусство, но тот, кто нападает на женщин, перестает быть воином. Он заслуживает всего, что с ним потом может случиться.
