«Привет, – сказал он, и звуки были протяжными. Она не столько услышала это слово, сколько почувствовала его. – Мы… тебя знаем».
– Я Венли, – сказала она. – Из слушателей.
Камни задрожали. Они разговаривали одним голосом, но ей казалось, что это множество голосов накладываются друг на друга. Не голос башни, а голоса множества различных камней вокруг нее. Стены, потолок, пол.
«Сияющая, – сказали камни. – Нам… не хватало твоего прикосновения, Сияющая. Но что это такое? Что это за звук, что за нота?»
– Пустосвет, – призналась Венли.
«Знакомый звук, – ответили камни. – Дитя древних. Друг, ты вернулась, чтобы снова спеть нашу песню?»
– Какую песню? – спросила Венли.
Камень рядом с ее рукой пошел волнами, как рябь на поверхности пруда. Сквозь Венли прошла волна звука, которая начала пульсировать, создавая ритм, которого она никогда не слышала, но каким-то образом всегда знала. Глубокий, звучный ритм, древний, как ядро Рошара.
Вся стена последовала примеру, затем потолок и пол, окружая ее красивым ритмом, настроенным на чистый тон. Тимбре с ликованием присоединилась – и тело Венли тоже настроилось в унисон ритму, она почувствовала, как он гудит в ней, вибрируя от панциря до костей.
Она ахнула, затем прижала другую руку к камню, желая ощутить песню кожей. В этой песне таились неизъяснимые правота и совершенство.
«О, шквал, – подумала она. – О, ритмы древние и новые. Мое место здесь».
Ее место здесь!
До сих пор все, что она делала с Тимбре, было случайным, импульсивным. Она принимала какое-нибудь решение, но никогда не чувствовала, что заслуживает результата. Это больше походило на путь, на который она попала не по своей воле и продолжала идти, потому что он был лучше прочих вариантов.
Но теперь… ее место здесь.
«Вспомни», – сказали камни.
Поверхность перед ней перестала колыхаться и начала принимать некие очертания. Маленькие каменные домики с фигурками, стоящими рядом. У всего была форма. Она слышала, как они поют.
Она видела их. Древние люди, Певцы Зари, обрабатывали камень. Создавали города, инструменты. Им не нужны были ни духозаклинатели, ни кузницы. Они погружали в камень куски дерева и получали топоры. Пальцами придавали форму чашам. Все это время камень пел им.
«Почувствуй меня, придающая форму. Твори из меня. Мы – одно целое. Камень меняет твою жизнь так же, как ты меняешь камень. Добро пожаловать домой, дитя древних».
– Как? – спросила Венли. – Тогда Сияющих не существовало. Спрены не связывались с нами узами… верно?
«Все новое, – пели камни, – но новое делается из старого, и старые народы рождают новое. Старые камни помнят».
Вибрации затихли, переходя от мощных толчков к мелкой ряби, к спокойствию. Дома и люди снова превратились в обычный каменный пол, хотя рисунок слоев изменился. Словно эхо прежних вибраций.
Венли опустилась на колени. Через несколько минут, тяжело дыша, она поняла, что израсходовала весь пустосвет. Она порылась в своем мешке и обнаружила, что все ее сферы пусты, за исключением одной марки. Она потратила запас с пугающей скоростью. Но эта песня, этот момент единения, безусловно, стоили того.
Она втянула содержимое марки, затем нерешительно снова приложила руку к стене. Она чувствовала, как камень, готовый и податливый, ободряет ее и зовет «придающей форму». Она выпустила пустосвет, и он наполнил ее руку, заставляя светиться фиолетово-черным. Когда она надавила большим пальцем на камень, тот будто превратился в глину.
Венли вдавила ладонь, оставляя на стене отпечаток и чувствуя далекий – но явный – ритм. Она оторвала кусок и покатала в ладонях, превратила в шар. Материал сделался достаточно вязким, и стоило об этом подумать, как он растаял совсем. Венли разжала пальцы – каменный шар ударился о пол, вновь твердый, однако хранящий на себе отпечатки ее пальцев.
Она подняла его и прижала обратно к стене, где он слился с остальным камнем, как будто его никогда и не отрывали.
Закончив, она ненадолго погрузилась в раздумья.
– Я хочу этого, Тимбре. Мне это нужно.
Спрен возбужденно загудела.
– Что значит «они»? – спросила Венли.
Подняв глаза, она заметила свет в коридоре. Она настроилась на ритм волнения, но затем огни приблизились. Три маленьких спрена были похожи на Тимбре: в форме комет с хвостами из пульсирующих, светящихся колец.
– Это опасно, – прошипела Венли с упреком. – Они не должны быть здесь. Спрены пустоты их уничтожат, если увидят.
Тимбре затрепетала: спрена нельзя уничтожить. Если его рассечь осколочным клинком, он примет прежнюю форму. Венли, однако, не была так уверена. Конечно, Сплавленные могли сделать что-то нехорошее. Заманить их в банку? Запереть?
Тимбре настаивала, что в таком случае они просто растворятся в Шейдсмаре и будут свободны. Что бы она ни говорила, риск существовал. Эти спрены казались более… бодрыми, чем Венли ожидала. Они с любопытством вертелись вокруг нее.
– Разве ты не говорила, что спренам для осознания себя в Физической реальности нужны узы? Якорь?
