– Им, увы, не повезло. Но к делу. Тянуть нечего.
– Минутку, – бросил я обеспокоенно. – Я еще не давал письменного согласия на то, что буду споспешествовать кому бы то ни было во всех его начинаниях. С меня довольно просто выбраться отсюда побыстрее, и в вашей помощи я не нуждаюсь. Это притом, что я уже не упоминаю о моральном и физическом ущербе, который я понес по вине забросивших меня сюда. Так что, если хотите, чтобы я работал на вас, вам придется мне заплатить.
– Ты имеешь в виду деньги? – не удивился профессор.
– На кой они мне здесь?
– Твои условия?
– Информация. Как можно более полная.
Он задумался, но решение принял быстро:
– Ладно. Кое-что я могу сказать. Но что касается морального ущерба, нашей вины здесь нет никакой.
– Я думаю иначе.
– Разве тебя истязали или силком поили сомой?
– Нет. Но я уверен, что нас с Таней, как, впрочем, и Саню, подтолкнули к этому специально.
– И как, по-твоему?
– Я не могу утверждать, но предполагаю, что на нашу психику чем-то воздействовали.
Профессор Вритрин делано рассмеялся:
– Я понял, на что ты намекаешь, но никакого воздействия не было. Просто стечение обстоятельств и ваша добрая воля. А что касается дискомфорта, который вы ощущали, то потомки яритов всегда, когда подходит ключевое время, испытывают нечто подобное. В определенное время ему подвержен даже я. Это заложено генетически. И это уже начало моего рассказа. Хотя нет, я лучше вернусь к нему позже, когда будет понятна предыстория. Итак, тебя интересует политика?
– Скорее, естествознание.
Профессор вопросительно поднял брови.
– Мой мир рухнул несколько часов назад, – пояснил я. – Многое, во что я верил, оказалось далеким от истины. Поэтому я хочу иметь новую модель мироздания, более соответствующую реальности. А также почерпнуть немного исторических сведений.
– Будь по-твоему. Вообще-то, ты и так знаешь столь много, что мне нечем расплачиваться. Для начала я хочу помочь тебе в главном. Сейчас, я понял, ты воюешь сам с собой, пытаясь цепляться за устоявшиеся схемы восприятия. Без этого тебе не уютно. Как ты выразился, миры рушатся. Это с тобой шутит разум. Постарайся проникнуться другой установкой. Разум – это не ты.
– Значит, личность – это чувства?
– Ты знаешь, что такое «личность»?
– Вроде бы. Объяснить затрудняюсь, но внутри понимаю.
– На самом деле это просто слово, которым принято называть нечто, что никто не может понять на самом деле. Нет, чувства – это не личность. А личность – это не ты. Видишь ли, в человеке столько всего намешано. Психологи разных школ дадут тебе бесчисленное множество толкований. Разложат тебя на Эго, Я, Суперэго, назовут то, что в тебе происходит, психикой, чувствами, импринтированными программами или предложат еще более эффектную заумь. Философы подойдут с другой стороны, религиозные учителя будут судить со своей колокольни. И, между прочим, все по-своему будут правы. Но никто не объяснит тебе, кто ты и что ты в этом мире делаешь.
– А вы можете?
– Увы, только отрицанием. Ты – это не твой разум, не твои чувства, и даже не твоя личность. Более того, ты – это не совсем и ты.
– Я только еще больше запутался. Мне бы попроще.
– Попробую. Скажи, вечером, когда ты, веселый и оптимистичный, засыпаешь с твердым намерением бросить курить и начать бегать трусцой, и утром, когда ты, мрачный и неуверенный в себе, закуриваешь и заливаешься кофе, в надежде, что после этого сподобишься хотя бы дойти до факультета, ты одна и та же личность?
Я молчал. А что сказать-то? Как выражается Юдин, все мозги разбил на части, все извилины заплел!
– А представь-ка все возможные оттенки своих состояний. Смену систем убеждений. Ты же был христианином? И к буддизму вроде склонялся? Потом стал агностиком. И это только за время учебы. Когда же ты был собой? А во что ты будешь верить на смертном одре?
– Да уж. Это все сложно, конечно. Но я ведь не компьютер, который действует по одной программе.
– Хе-хе! Не компьютер, говоришь? Ты в половом смысле, насколько я понимаю, ориентирован нормально. А лягушки или фекалии тебя не возбуждают? И захочешь, так программу не изменишь. Или взять, например, общение. Сколько вариантов ты используешь, когда здороваешься или отвечаешь на телефонный звонок? Два? Восемь? Не думаю, что больше. Модели поведения у тебя тоже стандартные, для разных ситуаций. Так что не спеши отмежевываться от машин.
– Но я же все-таки существую! И я – это не Саня и не газ какой-нибудь! Я в любом из этих состояний остаюсь собой.
– Даже когда спишь? А ты вообще существуешь во сне или как?
– А что, нет?
– Хм. Вот по земным понятиям, ты сейчас мертв. А ты жив, все чувствуешь, мыслишь. Там тебя нет, здесь ты есть. Но ты этого никому не докажешь. А когда ты вернешься, все будет наоборот.
– Так кто я, черт возьми? И когда я жив, а когда нет?
Профессор пожал плечами.
– И как же мне в таком подвешенном состоянии существовать?
