Я сосредоточенно жевал, не вмешиваясь в их спор. Мне хватало и тех переживаний, которые происходили у меня в голове. Пройдя через приключения в Аиде, я чувствовал себя в каком-то смысле мертвым. И к тому же упреки проклятого карлика слишком глубоко запали мне в душу. Не важно, наяву ли это происходило, во сне ли, но после всего пережитого я понял, что всю жизнь хотел видеть себя чистым и добродетельным, хотя по сути оставался совершенным негодяем, причем во многих отношениях гораздо порочнее некоторых окружающих, которых втайне, наверное, презирал. Оказывается, раньше меня никогда не заботили последствия совершаемых мной поступков. Либо я их действительно не понимал, либо умело скрывал от самого себя, что, впрочем, не суть важно. Эпизоды же, показанные мне карликом, заставили меня взглянуть на все, что я делал, со стороны. И то, что я стал испытывать, я назвал бы не иначе, чем раскаянием.
– Знаете, я вам когда-нибудь все расскажу, если мы вернемся в Явь, конечно. Не сейчас. Но то, что я пережил, я никому не пожелал бы испытать. Этого никому бы мало не показалось.
Я посмурнел и потерял интерес к пище, оставив кусок недоеденным. У Тани началась легкая истерика.
– Ну, Сереж, ну что с тобой было, – заныла она, теребя мои плечи.
Я спокойно и как-то равнодушно отстранился, продолжая свою мысль.
– Я очень многое понял, – сказал я, обращаясь к Юдину, но, по сути, в пустоту. – Помнишь мою первую, Ленку? Это ведь из-за меня она по рукам пошла.
Таня даже рот приоткрыла от неожиданности.
– И муж Вики из-за меня повесился.
У Юдина глаза медленно, но неуклонно полезли наверх.
– Ошибки юности, ценою в чью-то жизнь, я страшный человек, друзья. Вы просто не подозреваете, с кем рядом находитесь.
– Эй, Серый, ты чего гонишь? Какой муж. – запротестовал Саня, пытаясь овладеть моим вниманием, пробившись через устремленные сквозь него зрачки. Но я напрочь проигнорировал его возмущенные тирады, продолжая гнуть свою линию, словно смертельно заболевший в исповедальне или расколовшийся убийца на суде.
– А ту аварию в шахте помнишь, где мужа твоей соседки привалило? К ней тоже я руки приложил. Подумать только, я и не подозревал, что творил.
Тут Юдин не выдержал, подорвался с места и хорошенько меня встряхнул.
– Прекрати, а не то я тебя свяжу. Вот что бывает, если вовремя не помочиться.
– Напрасно остришь. Я, конечно, не собираюсь распространяться по поводу того, когда и при каких обстоятельствах стал негодяем, но точно тебе скажу: если бы не божественное вмешательство, не сидеть бы мне сейчас с вами, не едать жаркое насущное.
Саня и Таня наперебой принялись практиковаться в психотерапии, предлагая мне глубоко подышать, выпить воды и попробовать еще несколько простых и доступных способов, которые, по их мнению, могли бы мне помочь прийти в себя.
– Да оставьте вы меня! – раздраженно отмахивался я от них. – Раз я говорю что-то, значит, это имеет основания. И не надо меня лечить, с головой у меня полный порядок.
– Известный факт, что двинутые рассудком не хотят признавать себя больными.
– Я здоров, и это мне тоже хорошо известно.
– Хорошо. Докажи. Откуда ты взял убежденность в том, что ты кого-то там убивал, и откуда чувство вины за поступки, которых, как мне известно, ты никогда не совершал?
Меня эта настойчивость вывела из себя.
– Ладно. Заказывали дерьмо – получите полной мерой. Про то, что у Лизы муж вешался, разве не ты мне рассказывал?
– Муж? Какой муж?
– Леха, какой же еще!
– Извини, Серый, но она замужем за Денисом.
Таня быстро-быстро закивала, жалобно вглядываясь в мое лицо. Гром и молнии! Ведь она
