– Так что ж ты ими не воспользовался, чтобы удрать? Слишком ленив или чересчур робок?
– Слишком хромой. Я сам не мог привести ногу в порядок. Для этого мне нужна твоя помощь. Когда ты меня отвяжешь, я починю твое плечо, а потом лягу на пол, и ты снова сломаешь мне ногу моим жезлом. Дроби кости, если понадобится, пока не выпрямишь ее. Потом я исцелю себя. Сможешь?
Уилл понимал, что у него нет выбора, хотя от одной мысли о том, что придется причинить другу такую боль, его начинало мутить.
Он выдавил из себя ухмылку.
– Ты серьезно? Да это именно то, о чем я мечтал всю жизнь.
Грохот эхом перекатывался по туннелям, летел вниз по лестничным колодцам, по архивам, кладовым и усыпальницам. Дорн знал, что происходит, потому что Рэрун прокрался наверх на разведку. Став безраздельными хозяевами на вершине скалы, драконы пустили в ход всю свою силу, дыхательное оружие и магию, чтобы методично стереть крепость с лица земли.
Как и Дорн, Кантаули стоял на страже позади самодельного вала, у которого они намеревались дать отпор драконам, когда те пойдут в очередное наступление. Худой, загорелый Великий Магистр Цветов выглядел таким же грязным и измученным, как и все остальные монахи. Он вздрогнул, когда раздался особенно громкий удар. Похоже было, что обрушилась целая башня.
– Почему? – спросил Кантаули. – Почему драконы делают это?
– Может быть, – отозвался Дорн, – они отводят душу, срывая злость за то, что так долго с нами возятся. Или шумят, чтобы не давать нам спать. Или надеются, что разрушение крепости деморализует нас.
– Меня точно деморализует, – вздохнул Кантаули. – Они оскверняют святыни, которые я поклялся защищать.
– Об этом мы уже говорили, – проворчал Дорн.
– Знаю. Просто я не могу отделаться от мысли, что если бы Великим Магистром Цветов был Кане, до этого никогда бы не дошло.
– Кане?
– Друг короля – Истребителя Драконов, который помог сокрушить короля-колдуна. Самый мудрый монах нашего ордена и самый лучший воин. По справедливости, он должен был руководить монастырем. Но Кане слишком любит странствовать по свету, чтобы долго оставаться на одном месте, и выбор пал на меня. А теперь зло уничтожает все то, что он вверил моим заботам.
– Все это просто самокопание, – буркнул Дорн, – и оно не поможет ни вам, ни кому-либо другому.
Кантаули мигнул, словно полуголем дал ему пощечину, потом кривовато улыбнулся и произнес:
– Наверное, вы правы. Ильматер учит, что добродетель в преданности, а не в успехе. И все же…
Раздался оглушительный рев. Именно этого Дорн и ожидал, но едва он начал натягивать тетиву на свой большой лук, как с ужасом сознал, что шум доносится откуда-то сзади.
– Пошли! – крикнул он монахам, находящимся у баррикады. – Все! Нет, подождите. Вы четверо, – указал он, – остаетесь здесь, на всякий случай. Но все остальные – бегом!
Он развернулся, выскочил через арочную дверь, что была позади их оборонительного сооружения, и кинулся вниз по коридору. Его товарищи помчались следом.
Дорн бежал, лязгая железной ногой по отполированным камням пола. Он, презирая себя за то, что оказался таким идиотом. Теперь-то, оглядываясь назад, становилось ясно, почему часть драконов последние несколько дней занимались тем, что громили верхнюю крепость: чтобы не были слышны шум и вибрация во время строительства подкопа, который рыли под горой их сородичи, намереваясь с его помощью обойти все приготовленные для них укрепления, ловушки и засады. Дорн замечал среди атакующей стаи земляных драконов и все же не сумел разгадать замысел врага.
Когда они с монахами мчались вниз по лестнице, в подземелье раздалась грозная, но прекрасная боевая песнь, бросающая дерзкий вызов реву атакующих драконов. Значит, Кара уже добралась до места прорыва. Дорн и рад был, что такая могучая сила встала на пути злобных змеев, пока они еще не проникли в подземелье, и в то же время боялся, что незваные гости расправятся с певчей драконихой.
Пока они бежали мимо погребов, другие обитатели монастыря выскакивали из новых импровизированных жилищ, из кухни, молитвенного зала и часовни и присоединялись к ним. Какофония боя привела их к склепам, длинному ряду пещер, где отполированные кости предыдущих поколений монахов, разложенные в каком-то замысловатом порядке, украшали стены и потолки зала черепов, зала позвоночников, зала тазов и так далее.
Склепы оказались слишком тесными, чтобы здесь можно было стрелять из лука. Дорн отложил в сторону лук и колчан, вытащил из ножен свой заговоренный меч и вбежал в первый склеп – хранилище бедренных костей, уложенных в виде блестящих белых роз. Его товарищи ворвались следом.
Внутри пещеры, заполненной костями, грохот, рев и звенящие песнопения Кары казались просто оглушительными. Стены ходили ходуном. Кости вылетали из креплений и дождем сыпались вниз, барабаня по голове и плечам Дорна. В воздухе висела пыль, которая тут же забилась ему в нос и глаза.
