— Вова, кто сказал, что они за Ооржак следят? В подъезде пятнадцать квартир, американский шпион или главный взяточник в городе может жить в любой. Для соседней конторы разрабатывать мелкого несуна как-то несолидно. Много ли Бегеев с прииска украдет? Не мешками же они золото воруют.
— Все, тема закрыта! — безапелляционно заявил Демидов. — Кому надо, тот пусть и проводит обыск у Ооржак. Я «соседям» дорогу переходить не собираюсь.
Воронов упускать последний шанс не собирался. Из внутреннего кармана достал блокнот, сверился с записями.
— Я разговаривал с некоей Еленой Постниковой, живущей в этом же подъезде. Девушка сообщила, что на пятом этаже живет музыкант Игнатов, часто выезжающий за границу. Если «соседи» за кем и следят, так это за ним.
Игнатов работал на автобазе слесарем, но сведения об этом можно было узнать только в паспортном столе ЖКО.
«Не пойдет же Демидов перепроверять меня, — подумал Воронов. — Поверит на слово».
— Это ничего не меняет! — отмахнулся оперуполномоченный.
Но Виктор был настойчив:
— Вова, давай пойдем по безошибочному пути — проверим у Ооржак паспортный режим. Если ребенок там, то мы — на коне, если нет — извинимся и уйдем. Если младенец в квартире, то как-нибудь сообразим, какими документами оформить его обнаружение. Я бы один к ним пошел, да не знаю, что мне с младенчиком делать. Я грудного ребенка ни разу в жизни на руках не держал.
Идея с проверкой паспортного режима понравилась Демидову. Вариант был действительно беспроигрышный: если ребенок у Ооржак, то отделение Демидова раскрывало опасное преступление. Если нет — то милиционеры ничем не рисковали. Подумаешь, проверили паспорта у подозрительных граждан! Паспорт для того и выдается, чтобы его проверяли.
— Лады! — согласился Демидов. — Завтра нагрянем к ней с проверкой паспортного режима.
«Проверку паспортного режима» решили проводить утром, потом мероприятие перенесли на час, потом еще на час. В итоге оперативная группа прибыла к дому Ооржак только в 16:00. В операции приняли участие Долголеев в милицейской форме, Воронов и Демидов — в гражданской одежде. Служебный автомобиль краевого управления уголовного розыска специальных опознавательных знаков не имел. По указанию Демидова водитель остановился в начале дома, с тем расчетом, чтобы в случае необходимости блокировать выезд со двора. Эта мера предосторожности была простой формальностью — в семье Ооржак личного транспорта не было.
У подъезда Ооржак Воронов почувствовал, как у него бешено заколотилось сердце. Затянувшаяся эпопея с розыском ребенка подходила к концу.
«Там младенчик, там! — шептал про себя Виктор. — Не могла тетя Катя его перепрятать, не было повода встревожиться».
Воронов осмотрел двор. Подозрительных автомобилей не заметил.
— «Соседей» ищешь? — спросил Демидов. — Не ломай голову, они могут быть в доме напротив или вести наблюдение пешим порядком. Вон та старушка с собачкой может быть разведчицей, а вон тот бездельник с сигаретой в зубах — лучшим наблюдателем. Ну что, готовы? Пошли. Слава, ты первый, а мы, как понятые или дружинники, сзади.
На звонок в дверь Ооржак отозвалась слабым голосом:
— Кто там?
— Из ЖКО! Проверка газового оборудования.
Немолодая женщина приоткрыла дверь, увидев милиционера, хотела ее захлопнуть, но Долголеев успел вставить ногу между дверью и порогом.
— Я милицию не вызывала! — выкрикнула хозяйка. — Вы ошиблись адресом!
— Погоди-ка!
Долголеев могучим плечом надавил на дверь, отжал хозяйку в сторону, первым вошел внутрь, Воронов и Демидов — следом. В узком коридоре оперативники остановились, не зная, как действовать дальше.
«Боже мой, кто же ее так?» — удивился Воронов.
Левая половина лица Ооржак представляла собой огромный взбухший синяк темно-багрового цвета. Вместо глаза — узкая, плотно сомкнутая щель. Бровь и левая половина верхней губы были разбиты, на лбу — только что переставшая кровоточить ссадина.
— Глаз на месте? — спросил Демидов.
— Вроде не вытек, — поморщилась от боли женщина. — Вы по какому поводу пришли?
Долголеев заглянул в совмещенный санузел. На бельевой веревке, натянутой над ванной, сохли пеленки.
— Ребеночка ищем, — сообщил он. — Где младенец?
— Украли, — невесело усмехнулась тувинка.
— Но-но, гражданочка! — пригрозил Долголеев. — Не усугубляйте свою вину. Где мальчик?
— Если ты глухой, — сверкнула золотыми зубами Ооржак, — то я могу повторить: украли.
— Запираться бесполезно, — предупредил оперуполномоченный.
— Ты идиот? — искренне поразилась Ооржак. — Ты на меня посмотри. Ты думаешь, что я сама себе фингал на пол-лица поставила? Нет у меня ребенка. Украли.
Оперативники осмотрели квартиру. Детские вещи были на месте, бутылочки с прикормом — на кухне. Ребенка не было.
— Давайте успокоимся и обсудим, что произошло, — предложил Демидов.
