— Я приготовила несколько больше, чем смогу съесть, вот и подумала, — пролепетала я, вмиг теряя уверенность в себе.
Его улыбка стала просто запредельной. Подойдя ближе, он осторожно приобнял меня и, склонившись, шепнул, обжигая дыханием кожу на виске.
— Ты позволишь?
Я знала, о чем он спрашивает, сглотнув, лишь кивнула. Большего ему и не нужно было. Взяв за подбородок, он приподнял мою голову и нежно коснулся губ, словно растягивая удовольствие. От этого легкого прикосновения, почти целомудренного, моё тело пронзила стрела жара, а между ног вдруг стало непривычно влажно.
Никогда до этого я не испытывала такого возбуждения.
Леша особо не старался доставить мне удовольствие, но в моменты нашей близости я испытывала что-то похожее на удовлетворение. Сейчас же, ощущая насколько жарко внизу живота, понимала, что Хаул и есть тот мужчина, что пробудил во мне страсть.
Положив ладонь на его грудь, почувствовала, как громко бьется его сердце. Не удержавшись, скользнула по ткани камзола вверх и коснулась его волос на затылке. Такие мягкие и шелковистые.
Казалось бы, невинная ласка, но Хаул рвано выдохнул и мгновенно углубил поцелуй, прижимая меня к своей груди теснее. Я таяла в его руках, млела от той нежности, что он дарил, и понимала — не хочу иного мужчину.
Наш поцелуй заставил меня забыться и утонуть в своих ощущениях. Прикрыв глаза и отдаваясь тому хрупкому чувству, что между нами возникло, совсем забыла, что в комнате мы не одни.
Упавшая на пол тяжелая глиняная тарелка, привела меня в чувство. На пороге из ванной комнаты стоял Дрюня с горой вымытой посуды и смотрел на меня потерянными глазами.
— Смотри, какой умница, — хриплым голосом громко похвалил моего дракончика Хаул.
Его руки сжали меня сильнее, словно он опасался, что я отстранюсь. А у меня и в мыслях этого не было. Раз уж чувства у нас взаимные, то чего хороводы водить.
Тем временем дрик поднял тарелочку и снова обиженно стрельнул трогательными глазками в нас.
— Дрюня, что такое? — не нравилась мне реакция моего малыша.
Прижавшись щекой к груди моего храмовника, я ободряюще улыбнулась, глядя на свое хозяйственное сокровище. Дракончик стоял и не сводил с нашей обнимающейся парочки взгляда. Затем, почесав свободной лапкой гребень на голове, глянул на казанок с картошкой и кухонный шкаф с продуктами. Его взгляд стал еще более потерянным.
— А меня любить? — казалось мой фиолетовый чешуйчатый "золушок" сейчас расплачется, — меня кормить. Морковку не отдам.
Я подавила в себе порыв рассмеяться в голос, хотя моя грудная клетка все же заходила ходуном. Но, я честно сдерживалась и пыталась сохранить серьезность. Хорошо, что Хаул его не понимает.
— Я очень тебя люблю, малыш, — уверенно произнесла я, — но ты ведь помнишь — Хаул хозяин. А значит, он тоже будет кормить. Представляешь, это вдвое больше кормильцев у тебя.
— Но, Ирина любить Дрюню? — мордочка обжоры все еще выражала сомнение.
— Конечно, и я люблю, и Хаул любить будет.
— И кормить? — проклёкотал он.
— И кормить, — кивнула я. — Со столовой приносить тебе и мне много вкусного.
Дракончик медленно кивнул и встрепенулся, а после и вовсе потащил посуду к шкафу и занялся делом.
— Я хозяин? — мой храмовник ласково провел губами по моему виску и поцеловал веко.
— Да, ты хозяин, — я не могла подобрать нужных слов, ужасно смущалась своих чувств и желаний, и не знала, как себя вести рядом со столь волнующим меня мужчиной.
— Это означает, что ты даешь мне шанс? — Хаул тихо зашептал мне на ушко, обжигая дыханием кожу. — Ты пойдешь со мной на свидание? Позволишь открыто ухаживать? Это «да», Ирина?
Сглотнув, я совсем растерялась.
— Просто скажи "да", — проявил он настойчивость.
Я совсем потеряла возможность мыслить здраво, словно лужицей растеклась. И вовремя спохватилась. Собрав остатки своих мыслей в кучку, выдохнула и прошептала:
— Поклянись, что никогда не будешь использовать меня для того, чтобы достигнуть каких-либо высот в карьере. Дай слово, что я тебе нужна сама по себе такой, какая есть, без корыстных умыслов.
Мне было нужно услышать его слова, поверить снова.
— Я клянусь перед тобой и богом Тагрунсом, что мне нужна только ты. Можно в одной поношенной футболке, а лучше вообще без нее, — тихо шепнул мужчина.
— Без корысти, — уточнила я, подставляя лицо для поцелуя.
— Без, — он снова накрыл мои губы своими.
Но в этот раз поцелуй был глубже, агрессивнее и увереннее.
— Ужинать? — тихо шепнула я, когда у нас хватило сил оторваться друг от друга.
Развернувшись к обеденному столу, я смутилась, а потом, не выдержав, засмеялась.
Собственно ужин уже стоял на столе: помимо тушеной картошки, дымящейся в тарелках, я обнаружила и крупно порезанные овощи, и икру на блюдечке, которое Дрюня подвинул ближе к моему месту. Я предпочитала сидеть у печи и вот уже пару дней неизменно занимала один и тот же стул.
— А я его еще оживлять не хотел, — сокрушенно вспомнил Хаул и повел меня к столу, — никогда не видел столь сообразительно и расторопного дрика.
— Мой Дрюня самый лучший дракончик и это неоспоримый факт.
