— Слушайте, мы, похоже куда-то не туда зашли в своих размышлениях. Факт проведения ритуала не ставится под сомнение!
— Вот! — ткнул я в него пальцем. — Вот именно — не ставится! А почему? Вот давайте на минуточку представим, что я прав, ладно? Просто представим, что перед нами обычное преступление, в котором магия может быть и фигурировала, но в основе лежал какой-нибудь прозаический мотив. Скажем, Георгий Линьков что-то случайно узнал по службе. Где он у нас трудился — кадастровый департамент муниципалитета? Да, там не разгуляешься… Но все равно! Узнал про какие-нибудь махинации. Неосторожно сболтнул об этом при человеке, который в эти махинации был замешан по самые уши. Тот решил избавиться от опасного свидетеля. Нанял парочку преступников, которые инсценировали проведение ритуала, а потом — просто на всякий случай, вдруг муж жене проболтался, — решил и жену так же устранить. Ну, в смысле, горе-отчаяние, газ и тэдэ.
Орк с гномом смотрели на меня с каменными лицами. Я ничего на них не мог прочитать, но их выражение в комплекте с позами не оставляло сомнения в том, что моя версия для них неприемлема.
— Почему нет? — разозлился я. — Мы ведь даже не проверили это направление. Не сходили к Линькову на работу, не поговорили с коллегами, с начальством. Уперлись в этот обряд, будто это единственная заслуживающая разработки версия.
За спиной гнома возникла вдруг Шар’Амалайя. Тронула его за плечо, прося посторониться, вошла в кабинет. Взгляд ее постоянно соскальзывал с меня, будто она и хотела на меня посмотреть и одновременно не решалась.
— Сейчас говорила с центральным офисом, — опять же ни к кому конкретно не обращаясь, проговорила она. — Завтра к обеду приезжает следственная бригада из Москвы. Мы все поступаем в ее распоряжение. Кроме… тебя, Антон. По тебе отдельное распоряжение — снять с расследования, вернуть на прежнее место службы. Сегодня.
— В смысле? — я как-то поплыл даже, слишком резким был переход от обсуждения новой версии к таким вот новостям.
— Я к этому отношения не имею, — ответила эльфка. — И как по мне, оставила бы тебя в группе, даже с учетом приезжих. Но решать не мне. Кроме всего прочего, я еще от начальства втык получила за привлечение не аккредитованного сотрудника. Будто это мое решение было.
— …ть! — выругался гном. — Такой шанс был раскрыть дело и, может, даже свалить отсюда! Почти успели же!
Я не стал ему говорить, что наша группа и близко не стояла к раскрытию преступления. Я думал только о том, что мое снятие с расследования произошло как-то слишком быстро и односторонне. Так же, как и назначение. Политика, сказал на месте преступления Лхудхар. И не ошибся. Только я не понимал, каким боком тут политика. Но намеревался это выяснить. Сняли меня, не сняли — плевать. Я не для того в полицию пошел служить, чтобы отваливать в сторону, как только на горизонте появятся интересы власть имущих. Не после того, как газом отравили женщину, уже потерявшую мужа, и двух ее маленьких детей.
Человек, обещавший ей беседу, не обманул. Он не стал и дальше держать девушку в лабиринте. Правда, при этом он просил ее не делать глупостей и сдерживать эмоции, которые, как он выразился, вполне понимал. Иначе, говорил он, придется принять меры — «все-таки режимный объект, милая Кэйтлин, вы же понимаете?». На завуалированные угрозы Кот ответила обещанием вести себя хорошо. Она и не собиралась буянить. Пока.
Стоило закончиться всей этой мистике с тестами, монстрами и насильниками, как девушка сразу же успокоилась. Положение дел, может, и не стало для нее совсем ясным, но, по крайней мере, пропала всякая чертовщина, а значит, и истерить больше не было смысла. Ей требовалось отсюда выбраться, а для этого нужно мобилизовать все силы и опыт, которые у нее были.
Сопровождающих-конвоиров за ней не прислали, предложив добираться до места будущего разговора самостоятельно. Ее тюремщик что-то сделал, и викторианский сад с лабиринтом из живой изгороди растаял. Кот оказалась в большом помещении, напоминающем подземную парковку. Вот, значит, где все на самом деле происходило!
Она представила, как бегает голой по пустому помещению под прицелами многочисленных камер, как уворачивается от несуществующих преград, и ей стало стыдно. Но она быстро задавила это чувство злостью — сукины дети еще ответят ей за реалити-шоу с ней в главной роли!
Тот же голос повел ее к дальней стене, где обнаружилась дверь, а за ней — лестница. Следуя указаниям, девушка заглянула под нее, где нашла обычные шкафчики, из тех, что ставят в школах или спортивных клубах. Внутри каждого находился комплект одежды — бесформенный комбинезон из невесомой, но плотной на разрыв ткани светло-голубого цвета, и тапочки на тонкой подошве. Тюремная роба, но все лучше, чем ходить голой.