— В дом! Немедленно, — рявкнул он на весь задний двор так, что с черепицы вверх вспорхнули редкие птицы и замерли, притихнув слуги. — Ты наказана и сидишь дома.
Я отступила на шаг, покачав головой. Сзади кто-то ахнул.
Аксель мне не простит. Авторитет — это авторитет, Наследник — это Наследник, могут быть разногласия внутри Семьи, но никто не выносит мусор на улицу. Но бить Данда — это путь в бездну. Дядя его не простит. И мне надо в Школу…
— В дом, Аксель, — приказала я беззвучно, направив толику силы в печать. Под нижней рубашкой потеплело. — Это Приказ.
Аксель зажмурил глаза, выдохнул и дернулся, развернувшись к дому. С совершенно спиной прямой спиной и каменной линией плеч, стиснув кулаки так, что побелели костяшки.
Он шагал молча, в гробовом молчании. И я знала, что он простит, но… когда-нибудь потом. Если вообще простит.
— Отправь Вестник дяде… спроси…, — бросила я ему в спину, когда он уже поднимался по ступенькам. Акс вскинул правую руку вверх с оттопыренным средним пальцем, посылая меня за Грань. — … он объяснит…, — закончила я шепотом.
В такие моменты я ненавидела Блау. Всех мужиков Блау. Хоть бы один был мягким, уступчивым и неконфликтным, хоть бы один попытался найти компромисс, перед тем, как задавить всех окружающих… и семью в том числе.
Я прокашлялась и с трудом сглотнула — слюна внезапно стала очень вязкой. Развернулась к Данду и натянула улыбку на лицо, вышло не сразу — со второй попытки.
— Добро пожаловать к Блау, сир Дандалион. Ясного утра.
Данд молчал, и сверлил меня изподлобья темными глазами. Так знакомо.
Я с трудом удержалась, чтобы не кинуться вперед и не потискать его — медвежонок. Дяди Хэсау всегда шутили, что похожий на тощего столичного хлыща жилистый Кастус просто не мог произвести на свет широкоплечего, коренастого и основательного Данда. Тот был юной копией Бера. Большой медведь и маленький медведь, взрослый мишка и… медвежонок Данд.
Йок шагнул вперед и с коротким поклоном протянул скрепленную печатью Хэсау свиток.
Аксель даже не посмотрел? Уф-ф-ф!
— Предлагаю позавтракать, и после обсудить все вопросы, — я забрала свиток и развернулась к дому. Беззубая старуха Хэсау сверлила меня бусинами глаз, выступив из-за спин охраны, которая сопровождала их.
— Леди, — Йок вежливо поклонился ещё раз. — Наши лошади… без распоряжения… никто не осмелится ослушаться Наследника…
— Конечно, — я развернулась, поманив рукой одного из конюших, подчиненных Старика, которые высыпали на задний двор насладиться утренним представлением. — У…. строй…, — голос охрип.
Охранник в форме Хэсау придерживал под узцы двоих райхарцев. Один, заметно крупнее собратьев, с притороченным к луке седла боевым луком — Йока, он редко расставался со своей игрушкой. Второй конь, черный, с лукавыми темными глазами фыркал и прядал ушами, прислушиваясь. И ему точно не нравилось происходящее.
Сейчас он переступит задними копытами и лягнет.
— Ашесс, — охранник рванул в сторону, чтобы не досталось копытом. — Демон Грани, — выругался он.
Сейчас конь фыркнет и попытается вырвать узду.
— Стой, стой тебе сказано…, — взвыл охранник. — Сир Данд, сделайте что-нибудь со своей ско…. конем…
Сейчас он повесит голову, и будет тыкаться мордой в мою ладонь…
— Ш-ш-ш-ш, — напевал Дадалион, поглаживая широкие ноздри и бархатный нос, — Ш-ш-ш…. Демон… ш-ш-ш-ш…
Конь тыкался мордой в ладонь Данда и косил лукавым глазом — посмотрите, какой я хороший.
— Устрой, — прокашлялась я, обращаясь к конюшему. — Великолепный экземпляр… сир Данд, это… ваш райхарец?
Данд кивнул и покосился на меня насторожено. Райхарцы у Хэсау возведены в культ.
— Сир растил его с молочных дней, — встрял Йок.
— И как… зовут коня сира? Необычный конь — необычное имя?
Йок гордо кивнул.
— Его зовут Демон.
Я на мгновение прикрыла ресницы и прикусила губу.
— Леди…?
— Сушеная рыба, — выдавила я наконец. — Говорят лошади, выросшие на побережье, очень любят сушеную соленую рыбу. Сир Данд. Если слухи не врут… наша дом и наша кухня в вашем распоряжении…
Продолжение 15.01. (Важно: не правлено! Вычитка будет позже)
Стол ломился от изобилия — ароматные ещё горячие рисовые лепешки, прозрачные ломтики золотистого сыра, тягучий мед, свежие румяные пирожки, пирожные…и одна пиала пустой каши для меня. Вчерашняя выпечка и чай, точно как просила.
Аларийки трещали без умолку, лукаво переглядываясь — Йок — неженатый, как уже выяснили, молчаливый и широкоплечий — прекрасная цель для незамужних аларийских дев. Щеки пунцовели, верхние пуговки блузок сами непослушно выныривали из петелек, оголяя всё больше смуглого налитого тела.
Йок хмурился, Данд молчал, я — давилась кашей под обиженным взглядом Маги. Столовую я решила оставить столовую Аксу и менталистам, лучше не встречаться сейчас. Брат вспыхивает быстро, пылает ярко, но так же скоро остывает. Я ставила именно на это. Стефания и крошки не взяла в рот — цедила чай и сверкала темными бусинами глаз.
