Дерево тоскливо заскрипело под пальцами — ладони окатило жаром, полыхнуло темной силой, и кони нервно заржали — все, кроме Кис-Киса — он единственный всегда нормально относился к моим всплескам.
То, что нельзя купить, обменять или получить силой, можно… получить в дар. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Данд сам мне его подарил. Сам.
— Нужно уделить время медитации, — голос Ликаса раздался прямо за моей спиной, шагов я не слышала — слишком расслабилась, и никто не ходит так тихо, как аллари.
— Наставник, ясного утра, — я с трудом оторвала пальцы от деревянной перекладины и поклонилась. Утреннюю тренировку сегодня я успешно пропустила.
— Решила, наконец, заняться лошадью? — Ликас проследил за моим взглядом.
Я молча кивнула — решила.
Мне плевать, что именно в этом псаковом мире идет не так, но это мой второй шанс, и Кис-Кис будет моим. Непременно.
— Подобное рвение… — алариец облокотился рядом на перекладину стойла. — …похвально.
Я думала, Мастер обязательно пройдется моим успехам в боевке — утренняя тренировка сегодня прошла без меня, а вчерашняя дуэль… допущенные ошибки я знала лучше, чем кто-то другой, но Ликас молчал. То, что весь вчерашний поединок Наставник видел одним из первых, я не сомневалась — тройка охраны из аллари сопровождала нас на полигон.
Ликас хмурился, сплетал и расплетал пальцы, смотрел на лошадей в стойлах, но не видел их — мысли были где угодно, но только не здесь. За лопатками кольнуло — с самого утра меня не оставляло отвратительное ощущение — тянущее, сосущее, мерзкое, как будто я спала, проснулась и просто забыла, насколько всё плохо. Как будто должно произойти что-то плохое, точнее уже произошло, но я просто забыла об этом.
Я аккуратно повела плечами, чтобы размять напряженные мышцы и не потревожить больной бок.
— Наставник… — Ликас не услышал меня с первого раза. — Наставник, — позвала я ещё раз. — Случилось что-то плохое, да?
Алариец моргнул — раз, два, взлетели короткие белесые ресницы, он встряхнулся и, наконец, обратил внимание на меня.
— Мир пока стоит, Вайю, — хмыкнул он. — Не считая того, что вся челядь была свидетелями утреннего выступления господ Блау на заднем дворе…
Я фыркнула, как лошадь.
— … сир Аксель помнит зло очень долго. Очень, — добавил Ликас со знанием дела. — Это было неверное решение.
— Я знаю. Брат… остынет, — выдохнула я совсем тихо. — …надеюсь.
У входа загремело — створки отворились, пахнуло морозом, солнцем, дворовым шумом, людским гомоном.
— Мисси, — слуга склонился в торопливом поклоне. — Мисси, все сбились с ног, ищут вас. Карета подана, все ждут только вас.
— Так быстро… — я запахнула плащ, накинула капюшон и затянула тесемки, — …молодцы, — похвалила я, конюший немного зарделся, приняв это на свой счет. — Сейчас буду.
Слуга откланялся, а я развернулась к аларийцу.
— У меня с утра мерзкое чувство тут, — я легонько стукнула по груди, — и как будто кто-то смотрит в спину, — я передернула плечами, — очень холодно. Как будто я забыла надеть плащ и … это похоже на … площадь, — сформулировала наконец. — Как перед тем прорывом в Керне. Наставник, — я встала перед аларийцем и требовательно заглянула в глаза, — если вы знаете, что происходит, скажите!
Ликас прищурил глаза, взгляд стал требовательным и острым.
— Ничего, — выдал он наконец, — о чем бы я знал…
Я выдохнула.
— … но горцы уходят, Вайю.
— Уходят? Куда уходят?
— Шаманы, — на этот раз сарказм в голосе аларийца слышался отчетливо, — постучали в бубен, поели своих грибов…
–.. покурили травок…
— … покурили травок, — согласился он покладисто, — и выдали, что идет Белая смерть. И Черная.
Я сдвинула брови. Белая смерть, так горцы называют лавины и землетрясения в горах, когда ледовые шапки с вершин Лирнейских сползают вниз, погребая под собой целые селения. От Нике я знала точно, что их шаманы редко ошибаются в том, что касается гор. Да, всё остальное — дремучие суеверия, но снежные лавины — это реальность. А Черная… Черной смертью они называют… тварей. Черная смерть приходит из-под земли, из самой сердцевины гор. Бойся разбудить Черную смерть, бойся потревожить сон, так говорят горцы.
— Маги не предупреждали об активности, прогноз на лавины дают за декаду.
Ликас кивнул.
— Помнящий тоже… молчит.
Я покатала на языке формулировку — слова горчили. Недоговоренность всегда немного горчит на вкус. Ликас не сказал «Помнящий не видит», он сказал «молчит». Псаковы аларийцы.
— Прорывы? На изнанке?
— Тихо, — свистяще ответил Наставник. — Проверял дважды.
— Но горцы уходят…
Алариец задумчиво кивнул. А я хрустнула пальцами, и потерла запястье под перчаткой — руки под кружевом чесались. Отвратительно.
— Тогда, на площади. Я никогда не спрашивала. Вы знали, Наставник? Предвидели тот прорыв?
— Нет, — Ликас тряхнул головой. А потом сердито сдвинул брови. — Если бы видели, ты бы сидела в поместье, — постановил он безаппеляционно. — Создание искусственных дыр в Грани предсказать невозможно.
Я прикусила губу. Значит, я поняла неверно. Если кому-то опять взбредет в голову провести ритуал, это не увидеть на изнанке.
