Через час Горелов, припарковав джип в одном из переулков, прошелся до агентства ИТАР-ТАСС. Недалеко от центрального входа его уже ждал Влад.
Он увидел Дмитрия, пошел навстречу.
— Здорово, Герой! Опять командировка?
— Привет, Влад! Не поверишь – отпуск, сорок пять суток, правда, по семейным обстоятельствам и без разрешения вышестоящего командования.
— Опять что-нибудь с Галиной?
— Нет! Кстати, ты оказался прав на все сто процентов. После стычки с Кулан-Беком бывшая супруга как-то незаметно ушла в прошлое. Даже не думал, что так все будет!
— Наслышан я о твоем захвате Кулана! А моя Маринка обратный ход решила дать.
— Не понял?
— Ошиблась в чувствах, говорит, за любовь приняла простое увлечение, а кавалер ее подонком оказался, решила вернуться, если, конечно, я смогу простить и принять ее.
— Ну а ты?
— Обойдется! Как говорится: умерла так умерла.
— Так и сказал ей?
— Да. Слушай, мы так и будем стоять среди улицы? Может, в кафе какое зайдем? Есть тут одно недалеко. Правда, дороговато там… для меня, по крайней мере.
— Намек понял! Идем, бумажная твоя душа. Пока с финансами у меня проблем нет.
Офицеры прошли по улочке, ведущей вниз, зашли в полуподвальное помещение, именуемое кафе «У Геры».
Внутри было пусто. Или почти пусто, если не считать нескольких пар за столиками в центре зала. Заняли столик у окна.
Подошел официант.
Дмитрий заказал обед другу, себе чашку двойного натурального кофе и сигару.
Пока ждали заказ, Влад обратился к другу:
— Ну давай, Диман, рассказывай, что на этот раз экстренно привело тебя в Москву. Что еще за семейные обстоятельства?
— Базар долгий, Влад, поешь сначала.
— Да я и по ходу готов тебя выслушать.
— По ходу не сможешь, это я тебе гарантирую. Обедай, а я пока раскумарюсь кубинской сигарой.
Официант быстро выполнил заказ.
Влад пообедал. Дима выпил кофе, после первых двух затяжек загасив сигару. Он откашлялся.
— Я все время удивлялся, – проговорил он охрипшим голосом, – как это Черчилль не мог обходиться без этой гадости?
— Так он курил не в себя! Ну ладно, обед закончен, я готов тебя выслушать.
— Объяснить, чтобы ты все понял, я не смогу, слов не хватит! Поэтому вот тебе письмо, которое послужило причиной моего прибытия сюда, прочти сам.
Дмитрий протянул Владу уже потрепанные листки.
— А удобно, Дима?
— Читай, Влад, читай, раз даю!
Пока Яшкин читал письмо, Дмитрий сквозь тюль смотрел на улицу, теребя в руках зажигалку.
Подошел официант, убрал приборы, спросил:
— Еще что-нибудь будете заказывать?
— Еще? Давай два кофе.
— Два двойных и с сигарой?
— Юморист, да? Два простых с лимоном! И убери эту дубину, – указал Дмитрий на «Гавану».
— Как скажете.
Молодой человек в бабочке был хорошим официантом. Вежливым, в меру услужливым, но не терявшим достоинства. Этаким эталоном своей работы. Он принес две дымящиеся чашки в тот момент, когда Владислав отложил в сторону последний лист.
Дима молчал. Яшкин достал пачку сигарет, закурил, только и выговорил:
— Да! Дела…
— Теперь, Влад, ты понял, почему я здесь?
— Понял! Будешь мочить подонков?
— Нет, ремешком по заднице поглажу и отпущу на поруки трудовых коллективов.
— Значит, МУР в ближайшее время получит очередного серийного убийцу!
Влад вздохнул. Дмитрий спросил:
— А ты что предлагаешь? Сдать их ментам? А доказательства? Показания Ольги? Так из нее и сделают преступницу, убившую собственную семью. Что, не так?
— Да так, все так! И я на твоей стороне! Просто думаю, чем сейчас смогу помочь тебе. Я мельком слышал о том, что где-то в деревне под Москвой вместе с домом сгорели старуха-мать и сын-инвалид. Но сейчас и не вспомню подробности. Да и прошла информация мимо нас, по сводкам МЧС. А оно вот что получается? Да… Короче, Диман, ты на тропе войны, тебе нужна поддержка и прикрытие. Все это в одном лице сидит перед тобой. Что ты на данный момент планируешь?
— Спасибо, Влад! Мне нужна от тебя небольшая помощь.
— Слушаю.
— Ты когда сегодня освободишься?
— В 18-00. Если генерал не задержит. Но коли надо, то и от начальства отмажусь. Ты говори, что хочешь?
— В 19-00 подъезжай к дому моей матери. Адрес знаешь.
— Еще бы!
— Встань где-нибудь в стороне. Я на джипе №… заберу мать и Ольгу. Проводи нас. Посмотри, не будет ли «хвоста»? Кто знает, не пасут ли хату бандиты?
— Я знаю! Никто твою мать не пасет. Милиция один раз наведывалась по твою душу, вечером того дня, когда ты улетел.
— Мать ничего не писала об этом.
