— Погоди, это еще не все! В Москве, по адресу… моя хата. Жена с сыном в Питере. Можешь использовать ее. А своих я предупрежу, чтобы задержались в Северной столице. Так что спрячь близких там и держи столько, сколько надо! Еще! На стоянке у кинотеатра, это напротив торгового центра, стоит джип. Место № 128. Машина приличная, «Тойота», почти новая, ребята из конфиската с таможни подогнали. Ключи от нее и документы где-то в ящике стенки в гостиной под книгами, найдешь. Там же, только за стенкой – тайник, в нем арсенал небольшой: пистолеты-пулеметы «бизон-3» и «клин» с боезапасом, это я из трофеев домой перетащил, смотри кому не проговорись. И не попадись с оружием после применения, лучше уничтожь!
— Да что ты, командир, мог бы и не предупреждать!
— Ну вот, кажется, и все.
— Михалыч! Слов нет отблагодарить тебя!
— Да иди ты!
— А если тачку случится разбить?
— Сам не разбейся! Ты о людях думай, а железо, оно и есть железо. Давай, собирайся, пока я тут все к отъезду подготовлю.
Дмитрий выскочил из командирского отсека, пробежал через спящий лагерь. В своем контейнере начал быстрые сборы.
Спустя час через контрольно-пропускной пункт мотострелкового батальона и стоящий рядом блокпост по приличной щебеночной дороге в темноту черной кавказской ночи ушел камуфлированный командирский «УАЗ».
Со склонов, когда машина поднималась на холмы, Дмитрий пытался дозвониться по сотовому телефону в Москву, но все его попытки были тщетны. Отсюда мобильник не доставал столицу.
Не смог он это сделать и по прибытии в Ханкалу, так как машина въехала на аэродром перед самым отлетом самолета. Горелов едва успел вбежать на борт.
«Ил-76» поднялся и взял курс на подмосковный военный аэродром.
В это же время, около восьми утра, на окончании тропы, спускающейся с Арасского перевала в пятнадцати километрах от Гуни, Кару Богаева встретил молодой бородатый чеченец, одетый в камуфлированную форму одного из государств НАТО. Он распростер руки:
— Салам аллейкюм, Кара! С прибытием, дорогой!
— Ва аллейкум ассолом, Джума! Спасибо, хозяин!
— Пойдем к машине, отъедем в горный лагерь, на временную базу, там и поговорим. Не хотел тебя огорчать, Кара, но уж лучше скажу сразу: не удалось мне доставить сюда твою семью. Проклятые гяуры перекрыли дорогу с Аргуна, ввели тотальный паспортный контроль. Я не рискнул «светить» твоих близких, по легенде – моих жертв.
— Ничего! Правильно поступил, хозяин! Мудро! А с ними, надеюсь, я еще встречусь.
— Конечно! Но я позаботился, чтобы ты не скучал то время, которое тут проведешь, Кара. У меня в заложницах есть одна контрактница из госпиталя неверных, пальчики оближешь! Кнут покажешь, все что хочешь сделает! Боится, когда бьют.
— Хоп, Джума, посмотрим, чего стоит твоя санитарка!
Бандиты сели в джипы и горным серпантином поднялись на двадцать километров по склону одного из бесчисленных здесь перевалов. Остановились в живописном месте, у водопада.
Рядом, вдоль скалы, стояли каменные бараки, сверху накрытые маскировочной сетью.
— Тут и остановимся, – распорядился Джума-Бандит.
Водитель загнал джип под сеть между бараками. Главарь банды и Кара Богаев прошли в первый барак. Невзрачный внешне, изнутри он был убран богато.
Шикарные, ручной работы, персидские ковры на полу и стенах, в углу импортные видеодвойка и музыкальный центр. На окнах-бойницах – красочные жалюзи.
— Как тебе эта хижина, Кара? – спросил Джума, довольно обводя комнату взглядом прищуренных, хитрых черных глаз.
— Шикуешь, хозяин?
— Э-э, Кара! Один раз живем! К чему скупиться на собственные удобства? Это глупо!
— И на безопасность, – добавил Богаев. – Что-то я не видел твоих джигитов в лагере.
— Не заметил? Это хорошо! А они все здесь! В лагере их ровно столько, сколько нужно, остальные на подходах, в засадах. Так что с безопасностью все в порядке! Мои люди контролируют территорию в радиусе десяти километров от базы. А под водопадом и рядом с ним лестница, уводящая на хребет.
— Ты всегда отличался осторожностью и умом, Джума, в отличие от Кулана.
— Не говори о нем! Забудем Бека! Ни его, ни его отрядов больше нет на юге. Здесь хозяин один – я, Джума по прозвищу Бандит!
— Да, хозяин!
Неслышно, потому и неожиданно в комнату вошли две женщины, с ног до головы укутанные во все черное. Они принесли подушки, клеенку. Расстелили скатерть в центре, положив по бокам подушки. Так же тихо вышли, оставив за собой лишь шелест длинных платьев.
— Жены, – коротко объяснил Джума, – две последние, самые молодые, по шестнадцать лет, цветы! Пока держу при себе. И для хозяйства, и для услады тела. Но скоро будет еще одна свадьба! Вот о ней, после того как покушаем, и поговорим. И о свадьбе, и о том, что надо будет сделать после нее. А пока пей чай, Кара.
Одна из молодых жен Джумы поставила на клеенку чайник, пиалы и сахарницу.
Вскоре внесли и казан с мясом.
Кара набросился на пищу. За ночь тяжелого перехода он проголодался.
Джума почти не ел, пил чай.
Когда убрали остатки позднего завтрака, Джума с Богаевым откинулись на подушки. Главарь банды спросил:
— Как прошла акция с Куланом?
