– За борт архантропа! – прошипел Жерехов. – Всё! Никаких мне тут архантропов! Никаких неандертальцев и гидрунтиновых ослов!
Но отправить архантропа за борт было не так-то просто. Боря, хотя уже не мог оказать сопротивления, был велик телом и очень много весил. Гости магазина «Фибула» втроём поволокли могучее тело из подвала. Эйрик Рыжий своим характерным культурным голосом вызывал такси.
И тут на сцене появился сосед сверху. Он, вероятно, собирался выкинуть мусор, а может быть, его привлёк шум, которым сопровождалась эвакуация архантропа. Как бы там ни было, он приоткрыл дверь, которая вела на жилой этаж, выглянул из-за неё, увидел викингов, которые буксировали недвижимого Борю во двор, и поспешно скрылся. Но Жерехов и Торбранд успели увидеть его.
– Заложит, стервь! – пробормотал лектор. – Как факт – донесёт!
– Ага! – сказал Торбранд. – Точно! Я, помнится, держал на лестнице велосипед, и он помешал соседу по площадке. Ты думаешь, этот придурок пошёл и поговорил со мной об этом? Чёрта лысого, он написал донос в управляющую компанию, и те прислали мне предписание – убрать! Так что тридцатые годы вернутся в любой момент… Ладно, пока, дорогой, мы повезём этого деятеля… Прости!
– Я им помогу и приду! – сказал Танни. – Там у нас ещё винца сколько-то стоит…
Жерехов простился с гостями, спустился в подвал и обнаружил там Таисию, собиравшую со стола мусор.
Увидев Илью, она выпустила из рук пустые обёртки от ветчины, распрямилась и шагнула вперёд, перекрыв лектору все пути к отступлению.
– Знаешь, – сказала она, – я давно хотела тебе сказать…
Жерехов похолодел. Он понял, что именно сейчас может произойти решительная атака на его добродетель.
– Ты классный! – восхищённым полушёпотом продолжала Таисия. – Ты столько знаешь! Деньги, машина, харизма – ничто перед знаниями! И ты так произносишь слово «экстраполяция»!
«Сейчас брякнет что-нибудь типа того, что у неё от экстраполяции порхают бабочки в животе», – подумал Жерехов, но она сказала другое.
– А Эрленд из «Красного Щита» со своими бреднями про антинорманизм – выскочка и полузнайка! Ты его так вчера уделал на форуме «Северной Руси»! – прошептала она и сделала ещё один шаг вперёд.
«К прыжку готовится…» – подумал лектор. И ещё он подумал, что, напади на него сейчас эта девушка, он, пожалуй, не сможет включить волю к сопротивлению. Обычно казавшаяся нескладной, Таисия двигалась уверенно, тело её выглядело гибким и сильным. Это больше не была закомплексованная девочка, сбежавшая от реальности в десятый век, но роковая Женщина, высвободившая всю заключённую в ней силу Тёмного Эроса. Во всяком случае, изрядно выпившему историку она показалась именно такой. Жерехов невольно попятился и упёрся задом в стенку.
Он близко, очень близко видел огромные глаза под очками, и теперь эти глаза смотрели на него уже не с подозрительным интересом, а с неподдельным обожанием. Видел приоткрытые, чуть подрагивающие бледные губы…
– Всё, погрузили нашего питекантропа! – радостно сказал Большой Танни, спускаясь в подвал. – Допиваем это, – он радостно помахал последней початой бутылкой, – и по домам!
Таисия метнула на добродушного алкоголика взгляд леопарда, которому только что испортил охоту павиан. Потом широко улыбнулась и ухватила налитый до краёв бокал.
– За неолит! – возгласила она чистым и звучным голосом. – За новое слово в живой истории!
…Сосед, разумеется, донёс. На следующий день телефон Жерехова едва не лопнул от крика Леры-компаньонши. Реконструктор неолита был с позором изгнан из магазина и торговал потом только через почту и на фестивалях.
Но реконструктор неолита ни о чём не жалел.
– Великое дело не делается с первой попытки, – говорил он. – А расщеплять нуклеусы мы ещё научимся!
А то собрались три профессора – физики, психологии и киноискусства – и нарезались водочки. И профессор киноискусства и говорит:
– А что, дружбанчики, летаете ли вы во сне?
Ну те и отвечают – да, мол, бывает иногда.
А тот:
– А как вы, хрюшечки мои, летаете?
А те-то были не дураки и знали, что если расскажут, как они летают, то им крышка. Потому как никто никому никогда не должен рассказывать своих снов. И они, хоть и пьяны были в дым, эти профессора, а все равно защита у них работала. А иначе как они могли бы стать профессорами-то без защиты?
