— Постой, постой, — удивился Гостомысл. — Ты уже говорил, но я не обратил внимания, а сейчас до меня дошло. Как ты говоришь, воевода Славль жив? Он же погиб во время предыдущего вторжения норманнов. Может, ты всё, что сейчас рассказал это враньё? Может, ты лазутчик норманнский?
— Ну, вот, — обиделся Плющ, — и Вы туда же, как и ваш начальник стражи. Какой же я лазутчик, если я вас предупреждаю об опасности? Ну, подумайте сами, зачем мне это?
— Да мало ли зачем? — рассуждал Гостомысл. — Может, король Эрик хочет выманить наше войско из Новгорода, а сам тем временем и ударит на Новгород, пока здесь не будет войска. Может такое быть, а?
— Напрасно Вы мне не верите, — сокрушался стольник. — Воевода Славль не погиб во время предыдущего нападения норманнов. Воеводу тяжело тогда ранили, а его сын Полег подумал, что он мёртв. Вот он и рассказал Вам ошибочно о смерти Славля. Если Вы мне не верите, то прикажите выслать своих лазутчиков к городу Чуд. Пусть они сами увидят, что там происходит. Там есть на что посмотреть. Войско князя Вадима уже стоит там, в полном составе. Только, я боюсь, что пока Вы будете проверять правдивость моих слов, король Эрик соединится с дружиной князя Вадима, и они захватят Белозеро. А потом уже и на Новгород нападут. Давайте, я останусь у Вас заложником, и буду находиться в Новгороде, до тех пор, пока Вы не убедитесь в правдивости моих слов.
— Ладно, — согласился Гостомысл, — оставайся в моём доме до выяснения правды. А мне надо поговорить с Советом Старейшин. Начальник стражи, пойди и предупреди всех членов Совета Старейшин, что я жду их в Городской управе утром. Скажи, что дело срочное. А ты, стольник, иди, отдохни с дороги. Да и поесть, наверное, тебе не помешает.
Когда Плющ покинул зал, Гостомысл подозвал к себе жестом своего слугу и тихо ему сказал:
— Глаз со стольника не спускайте. Если попробует улизнуть, сразу схватить и ко мне. А, пока, обращайтесь с ним, как с гостем. Понял?
— Я всё понял, — подтвердил слуга. — Я сам лично буду за ним следить.
Князь остался один. Гостомысл, вдруг, вспомнил свой сон и стал размышлять:
— И почему этот лесной колдун привязался ко мне со своими предсказаниями? Хотя, надо признать, что все его предупреждения сбываются. Может, если бы я его послушал раньше, то и Волебог бы был сейчас жив? По-моему я уже об этом когда-то думал. Может, пришло время послушать его совет. Он предлагает позвать на помощь моих врагов. Но, раз норманны заключили союз с князем Вадимом, остаются только финны. Да, пожалуй, колдун их и имеет в виду — варягов. А, если стольник из Чуда не врёт, а очень похоже на то, что он говорит правду, то нам действительно понадобится помощь. Сами мы не управимся. Надо как-то убедить Совет Старейшин попросить помощь у варягов. Да, не просто это сделать. Ну, да ладно, что-то придумаю.
Князь встал с кресла и подошёл к окну. Утренняя заря уже зажгла небо над городом. Начинался новый день.
Дом, некогда принадлежавший князю Вадиму, теперь служил городской управой для Новгорода. Ранее заседание Совета Старейшин, приём иноземных послов и другие официальные мероприятия проходили во дворце князя Гостомысла. Но после того, как конфисковали хоромы князя Вадима по решению Совета Старейшин, все городские дела проводились уже здесь.
Князь Гостомысл прибыл в городскую управу раньше остальных членов Совета Старейшин. Чтобы как-то скоротать время, он принялся бродить по почти безлюдному дому, осматривая пустующие комнаты. Гостомыслу почему-то захотелось подняться на второй этаж бывшего дома князя Вадима. Там никого не было. Князь подошёл к одной из комнат в самом конце коридора и заглянул внутрь помещения. Внимание Гостомысла привлекло бурое пятно на полу посреди комнаты. Князь подошёл к нему, присел и дотронулся до пятна рукой. Внезапная боль пронзила пальцы Гостомысла. Князь быстро одёрнул руку, и тут же неожиданная мысль промелькнула у него в голове:
— Наверное, здесь убили Волебога. Даже его кровь на половицах осталась.
Князь огляделся по сторонам. Вокруг валялись брошенные вещи. В углу комнаты Гостомысл заметил детскую игрушку деревянную лошадку. Князь поднял её с пола и подумал:
