- Да, - уже чуть тверже ответил Вышата и, не дожидаясь дальнейших расспросов, медленно и тихо заговорил: - Гостомысл в те годы был на перепутье. - Все недоуменно переглянулись, но смолчали. - Да-да! - тихо заверил всех посол и пояснил: - Ни Синеус, ни Трувор не пожелали миром раскрыть тайны машин нашим воинам. Они подозревали всех нас в коварстве.
- А разве сие не так? - жестко спросил Рюрик, глядя Вышате в глаза.
- И так, и не так, - отозвался Вышата, не опустив перед князем своего взора.
Все возмущенно загудели, но князь взмахом руки восстановил тишину.
- Дале! - хмуро потребовал он.
- Я ведаю только одно: к твоим братьям многажды мы обращались с миром и просили поведать тайны их машин, они отказали... - горько сказал посол и безнадежно махнул рукой. Он опустил голову, сложил ладони лодочкой и зажал их меж колен.
- И Гостомысл не скорбел, узнав о расправе с моими братьями? - с болью спросил Рюрик, наблюдая за беззащитными движениями новгородца.
- Скорбел! - глухо ответил Вышата. Он поднял голову и глянул на Рюрика. - И многажды бранил за это Вадима, - вырвалось у Вышаты. - Он даже заказал Ведуну поминальный камень поискать по рекам, - Тяжело вздохнув,вспомнил посол Гостомысла.
Рюрик слегка вздрогнул.
- Они бы не тайничали со своими машинами, ежели бы вы повременили со своими требованиями, а вы вот уже который раз заставляете нас обороняться или биться с вами, - медленно, четко выговаривая каждое слово, молвил князь.
Вышата промолчал, приняв долю вины и на себя. Он опустил плечи, голову и, поникнув, ждал следующих вопросов.
- Что было потом?
- Потом Гостомысл с Вадимом вынуждены были скрываться от твоего справедливого гнева, чтобы не выдать в твои руки тех, кто убил Синеуса и Трувора, - с досадой ответил посол, не поднимая головы и не глядя на князя. Он чуял, что Рюрик и так все ведает, и рассердился на его лишний, как ему показалось, вопрос.
Рюрик понял его досаду, но, идя своим ходом в этой беседе, зло спросил Вышату:
- А почему теперь им понадобилось чернить меня?
- Сие не им, а ему - Вадиму! - резко поправил Вышата князя, вскинув голову, и, не дав хода его поднимающемуся гневу, быстро добавил: - Гостомысл долго уговаривал Вадима смириться, но тот оказался глух.
Все присутствующие настороженно слушали Рюрика и Вышату, стремясь понять смысл их беседы. И тут в разговор вступил Дагар. Он сидел за спиной посла, и вопрос его подействовал на Вышату как удар хлыста.
- Ты ведал об их разговоре?
- Да, - обернувшись на голос Дагара, ответил Вышата.
- Шла ли эта клевета от Гостомысла?. - резко спросил Рюрик.
- Нет, - стараясь быть как можно более убедительным, ответил Вышата, повернув голову в сторону князя, и добавил: - Я сам сие услышал только здесь. Гостомысл бы упредил меня, - в раздумье, как-то растерянно протянул он и горячо заверил: - Я низа что бы не поехал сюда, коли ведал бы об этом ранее.
Все молча уставились на Рюрика, ожидая решения.
- О чем он просил тебя, когда посылал ко мне? - спросил сурово князь.
- Не допустить, чтобы Веско разрушил мирный дух посольства нашего, горестно отозвался посол, не поднимая глаз на Рюрика. Осадить, коли надо будет, Вадимова посла. Ну, а главное, уговорить тебя опять расчленить дружину, - тихо и виновато, но вместе с тем и безнадежно упрямо договорил Вышата.
Военачальники возмущенно загудели. Рюрик взмахом руки восстановил тишину, а Вышата устало продолжил, ни на кого не глядя:
- Ладога гожа вышла, но краевые города оголены: кривичи, весяне и меряне тревожатся, сам сие должен понимати: их охранять-то некому! воскликнул он, поднял голову и бесстрашно посмотрел Рюрику в глаза.
- Все ясно! - с досадой прервал его Рюрик. - Но Беско очернил меня! хлестко бросил он. - Зачем?! Ты же ведаешь сие! - уверенно воскликнул князь.
Вышата тяжело вздохнул и опустил голову.
- Вадим надеется на... смуту во твоих дружинах, я так чую. Не приведи, Святовит, к этой страшной беде, - вдруг рассеянно проговорил он и широко раскрытыми глазами уставился на варяжского князя.
- К какой?! - метнулся к нему Рюрик.
- Распустить сию молву по тем городам, где сидят твои люди, да по Новгороду, - медленно и удрученно пояснил Вышата, не сводя с князя глаз.
Рюрик тяжело дышал: "Вот миг, когда надо проявить волю и решимость!" Он повернулся в сторону главы ладожской общины и крикнул:
- Что молвишь на сие, ладожанин Мирошко? Старейшина ладожан молча опустил голову. Рюрик понял, что он поверил каждому слову Вышаты, и потому продолжил зло:
- В такие минуты мы приносим жертвы Святовиту и Перуну и берем мечи в руки! - И, взмахнув рукой, вынул меч.
Военачальники, вняв призыву своего князя, встали, вынули мечи и, держа их правой рукой, вскинули вверх;
- Мы готовы, князь, отомстить за твою поруганную честь и за кровь наших дружинников! - торжественно произнесли они традиционную клятву. - Да будет так! - троекратно повторили все хором.
