- Возьми послов под стражу как заложников. Остальное - потом... - и, шатаясь, направился к выходу из гридни.
Ромульд поднял Эфанду.
Рюрик оторопело уставился на них.
- Она все видела, - тихо пояснил Ромульд, ожидая княжеского гнева.
- Вальдс! - тихо позвал Рюрик. - Подними слуг, утрой стражу, - и, посмотрев на бледное, бесчувственное лицо жены, судорожно всхлипнул...
* * *
А на следующее утро в той же, но выскобленной после ночного происшествия гридне Рюрик проводил спешный военный совет, на который созваны были военачальники всех трех дружин и совет городской ладожской общины. Совещались о дальнейшей жизни варягов-россов на земле ильменских словен.
Рюрик был хмур, но решителен.
- Вальдс, - обратился он к главе дружины Трувора. - Чую, ты хочешь вернуться в Изборск. Обжитое место, знакомые люди - все понимаю. Но сейчас не время нам разъединяться. Вадим опять не даст покоя ни тебе, ни Фэнту. Фэнт, какую думу держишь ты?
Фэнт, не раздумывая, ответил:
- Правда твоя, князь, надо повременить.
- Мне опостылел Новгород с его кознями и вероломством, - резко проговорил Рюрик и, обратившись к главе ладожан, заявил: - Нынче же я и Фэнт двумя дружинами отправляемся в Новгород, там и определим свою судьбу и судьбу всех, кого заманил на свои земли хитрый Гостомысл. Не держи гнев на нас, ладожанин Мирошко, - сурово проговорил Рюрик и поклонился главе городской общины, пожилому словенину с открытым, добрым лицом, который низко склонил голову в ответ на поклон варяжского князя. - Не хотят новгородцы ладить с нами, терпение наше испытывают. Кончилось терпение. Хочу идти войной на Новгород! - зло воскликнул князь. - Но вас, ладожан, как кровных братьев и сестер, мы полюбили. Вас в обиду не дадим. Вальдс с дружиной будет охранять вас, как и прежде, в нашей крепости. Я и жен своих вам доверяю, с вами на время оставляю. Так что верь: вернусь и все миром улажу, торжественно промолвил Рюрик и снова поклонился ладожскому старейшине.
Мирошко слушал князя, кивал головой, а когда Рюрик закончил, он, встав, обратился к нему:
- Позволь речь краткую сказать, не откажи, Рюрик.
- Говори, Мирошко, - разрешил удивленный князь и сел на свое место.
Все настороженно затихли.
- Я давно знаю Гостомысла, - начал Мирошко, ожидавший, что варяги при одном только имени новгородского посадника взбудоражатся. Так и есть. Все заворчали, загудели, но Рюрик прикрикнул;
- Я позволил ему глаголить! Военачальники примолкли и опустили головы.
- Я понимаю ваш гнев, - спокойно продолжил ладожанин, - но не верю, чтобы это Гостомысл злоумышлял противу тебя, Рюрик! Не верю!
Все опять возмущенно загудели.
- Не гудите! Дайте сказати мне все, что я должен вам сказати, - без обиды потребовал тишины Мирошко. - Ведь Гостомысл рисковал своею головою, когда позвал вас сюда, - искренне сказал он и в наступившей тишине убежденно добавил: - Но все же позвал! Ох, как много у нас еще буйных голов, и со всеми он пытается рядиться! - горячо проговорил ладожанин и, видя, что все понемногу заинтересовались и слушают его, с болью в сердце продолжил: - Ему приходится быть лисом, а порой и волком; но вот с Вадимом ему миром не поладить. Тут застрельщик всех бед, ясное дело, - Вадим! - горестно вздохнул Мирошко. - Я тебя вот о чем просить буду, Рюрик, - взволнованно продолжил он. - Не губите понапрасну новгородцев, кровь зря не проливайте! Возьмите лишь Вадима! Он ныне стоит того, - с горечью признал Мирошко и грустно добавил: - Хоть и бывал зело храбр в боях со кочевниками и славу завоевал себе немалую...
Все затихли и уставились на Рюрика. Князь молчал. Со склоненной головой слушал он Мирошко и очень бы хотел поверить его простым, сердечным словам, но в душе был такой мрак, что ничему хорошему не верилось.
- Коли хочешь чего выведать о новгородском посаднике, то допроси Вышату, - тихо посоветовал Мирошко Рюрику, понимая и сочувствуя ему. - Он много лет с ним во друзьях...
Рюрик поднял голову, хмуро посмотрел на ладожанина и глухо проговорил:
- Дагар, пусть введут Вышату.
Посол вошел осунувшийся, с черными кругами под глазами от бессонной ночи.
Он как-то дико посмотрел на всех и отрешенно стал ждать своей участи.
Рюрик понял его состояние, но спросил жестко:
- Вышата, вспомни, после того как убили Сигура и Триара, не проговорился ли Гостомысл, что знал об этом.
Вышата недоумевающе уставился на князя варягов и никак не мог сообразить, что от него требуется. Ноги едва держали его.
- Сядь, - догадался предложить ему Рюрик. Посол сел на складной табурет и вытер слабой рукой пот со лба.
- Пусть принесут ему отвар наперстянки, - распорядился князь.
Вышата дрожащей рукой взял ковш с теплым отваром и сделал несколько жадных глотков.
- Ты понял, о чем я тебя спросил? - обратился к послу Гостомысла Рюрик, когда тот немного ожил.
- Да, - слабо отозвался тот.
- Сможешь говорить? - тихо и с неподдельным участием вдруг спросил его Рюрик: он вспомнил, что он сам переживал, увидев убитых братьев.
