Эфанда видела резкую перемену в муже и старалась не раздражать Рюрика. Каждый раз в полдень она в сопровождении домашних слуг шла туда, где строился новый город, и, как многие семьяницы, несла мужу нехитрый, но горячий обед.
Князь молча брал пищу, безразлично съедал ее и все так же молча провожал жену до столетней сосны, возле которой собирались женщины, возвращавшиеся в город.
Эфанда улыбалась на прощание, ласково обтирала лицо князя убрусом, и сердце ее сжималось от жалости к нему.
В последнее время князя стал одолевать надрывный кашель. Эфанда хмурилась, наблюдая за тем, как борется муж с надвигающейся болезнью; знала, что он плохо справляется с ней; старалась потеплее его одеть, по он отмахивался от ее забот и просил не беспокоиться. Эфанда, напуганная все усиливающейся болезнью князя, решила бороться за его жизнь древними способами, известными только избранному кругу соплеменников. Сидя у себя в одрине, она пыталась представить себе здоровые легкие мужа и с помощью заклинаний над огнем и водой передать этот образ Рюрику. Если бы Рюрик понимал, почему ему в определенные минуты становится легче, легкие словно наполняются свежей силой и он совершенно перестает кашлять, то он, наверное, попросил бы жрецов своего племени совершать подобное таинство почаще, до тех пор, пока не поправится совсем. Но князь не задумывался о своем состоянии и не отвечал любимой жене на ее вопросы... Эфанда замыкалась в себе и боялась показать любимому те стороны своего характера, которые превращали ее в воительницу, похожую на Руцину...
- Боги! Где же взять силы для терпения!.. Только бы не догадалась ни о чем Руцина! Засмеет! - отчаивалась младшая княгиня и все порывалась пойти к кудеснику. Она звала служанку, волнуясь и торопясь, приказывала отвести себя к самому искусному гадателю, но та смотрела на нее ледяным взглядом и упорно отказывалась исполнить желание госпожи.
"Да-да! Да, я все понимаю, - шептала про себя Эфанда, - они либо ничего мне не откроют, либо скажут такое, что сердце мое разорвется. Нет-нет, к кудеснику и волхвам ходить не надо. Не надо, - убеждала она себя. - К маме! - хваталась она за эту мысль как за соломинку. - Но... она стара и нельзя нарушать ее покой! Нет..." - совсем было потерялась Эфанда, но вдруг обрадованно улыбнулась. Ей показалось, что она нашла решение.
- Выброси травы, которые ты завариваешь на ночь! - приказала Эфанда служанке.
- Ты же просила беречь их пуще глаза! - напомнила ей славянка.
- Я передумала, - оборвала ее княгиня. - Выброси!
Служанка пошла было выполнять распоряжение своей хозяйки, но та остановила ее:
- Не все! Отныне будешь готовить на ночь отвары из красной кашки... Чем вы еще выгоняете кашель? - быстро спросила она, хотела еще что-то сказать, но не успела: отворилась дверь, и на пороге клети появилась непрошеная гостья. Служанка метнула любопытный взгляд на вошедшую старшую жену князя и затихла в ожидании.
- Я все слышала, - властно проговорила Руцина, обращаясь к славянке и не глядя на Эфанду. - Отвечай, чем вы выгоняете кашель?
Эфанда вспыхнула, но подавила гнев.
- Горячей золою! -а ответила служанка, с бабьим любопытством разглядывая обеих княгинь. - Он же стынет тама, на болотах да во лесах, от вечерней сыри и тумана. А горяченькую золу завернешь во ленок да приложишь ко спине и груди - гожо! Лишь бы... лишь бы вытерпел! Мужи что дети нетерпеливы! - разговорилась вдруг служанка, которая не была уже такой неприступной и сердитой, как в первые месяцы жизни в княжеском доме. А сейчас ей показалось забавным одинаково тревожное беспокойство двух жен об едином муже, и она широко улыбнулась.
- Хорошо, я попробую его уговорить, - в ответ ей улыбнулась и Эфанда и мягко сказала: - Можешь идти. - Но тут же спохватилась, что опередила старшую жену, досадливо подумала: "Руцина злопамятна!" Но рыжеволосая красавица не возмутилась.
Служанка ушла, а Эфанда на миг стала счастливой от появившейся надежды. Улыбка украсила ее лицо, и Руцина не выдержала:
- Почему ты ему не родишь ребенка? - Запахнув сустугу, подбитую лисьим мехом, она уселась на массивный деревянный стул. - Или и это одна из заповедей твоей мудрой матери? - насмешливо добавила она.
Эфанда покраснела, но ничего не ответила Руцине. Та засмеялась.
- Как ты хороша, когда смущаешься! - как-то растерянно подумала она вслух. - Вот в какой миг он полюбил тебя! - уже жестче заметила она и хмуро спросила: - А что, Бэрин не в силах вылечить князя?
- Бэрин применял все, что считал должным, но... Рюрик раздевается во время работы, и хлопоты жреца оказываются пустыми, - ответила Эфанда, ощущая на себе пронизывающий, раздевающий и оценивающий взгляд Руцины.
