И вот настала тревожная и торжественная минута; ковчег с ризой опустили в воды бухты, и все затаили дыхание. Ковчег плавно качался на волнах. Риза, царственно раскинутая на помосте ковчега, едва колыхалась вместе с ним в безветрии, отражая в безразличное, казалось, небо сияние золотого шитья хризм, креста и облика Бога - заступника Византии. Солнце нещадно пекло обнаженные головы смиренных просителей, а ярко-голубое небо смотрело на них своими прозрачными глазами. И непонятно было, приняла Богородица мольбу царьградцев или нет. Несколько минут все смущенно смотрели на Фотия, но тот не дрогнул. И вдруг, или это показалось, но все почувствовали легкое дуновение ветерка. Толпа зашевелилась, загудела и закричала: "Облака! На небе облака!"
Фотий, плача, смотрел в небо и видел, как набегавшие облака несли с собой грозную, черную тучу.
"Приняла!.. Слава тебе. Богородица!" - потрясенный, подумал он и глянул на толпу.
- Поднять ковчег! Богородица Преславная услышала наш зов и вняла нашим мольбам! -крикнул, придя в себя, Фотий и убежденно добавил: - Теперь буря разметает их суда!..
ЭХО
Хоть затыкай уши и завязывай очи: куда ни ткнись, всюду только и глаголят об Аскольдовом походе к грекам. И даров-то - во! - сколь навезли, и каждый дружинник теперь тако богат, яко византийский купец, а Аскольд с Диром--"ох, батюшки, яко цари. И теперь Киев е-самый славный город! И глаголят, и глаголят с утра до ночи, изо дня в день, да не одно и то же, а каждый раз что-нибудь свеженькое добавляют и удивляются без конца и края.
Не устоял Новгород: забурлил, раззадорился. "Неужто правду сказывают?" - вопрошали спокойные. "Неужто много навезли?" - вопрошали завистливые. "Неужто мы не сможем так же?.." - вопрошали сильные телом...
Затуманились и новгородские бояре. "Оголится Рюрикова дружина не сегодня, так завтра. Сбегут от больного синеголовые", - сетовали они и думу думали с Гостомыслом в его просторном новгородском доме.
Седой, длиннобородый, узколицый Полюда после долгого молчания глухо спросил:
- Неужто прыткий Аскольд не доганулся с греками ряд о торговле заключить?
- Не доганулся, - хмуро ответил Гостомысл, глянув из-под лохматых бровей на посла. - Или... вести до нас не те долетели...
- Жадность обуяла, - пояснил Власко. - Да и не с кем было торговаться: ни Михаила, ни Варды в городе не было, - тихо сказал он, наблюдая за поведением именитых словен.
- С Фотием мог бы, - пробубнил Домослав, искоса глянув на Власку, но обходя почему-то взглядом посадника.
- Ладно, не о том речь ведем, - отмахнулся Гостомысл от послов. Рюрикова дружина тает, - хмуро объявил он и с досадой выкрикнул: - Вчера ночью еще одна ладья исчезла. Что делать будем? - растерянно спросил он бояр. - Ежели дружина Рюрика вся разбежится, то Аскольд захватит Новгород и... - Он не закончил свою мысль, а только посмотрел на знатного полочанина.
- ...Тако же разорит и его, яко Царьград, - добавил Золотоноша, поняв и приняв суровую правду посадника.
- Да! - подтвердил зло Гостомысл, пряча свой колючий взгляд от настороженного взора Власка. - Да... - в раздумье протянул он еще раз и больше не стал ораторствовать.
Бояре зашумели, зашевелились, но высказывать свои горячие думы пока не решались. Они смотрели на первого знатного посла посадника и, видя его затаенное молчание, поняли, что вопрос о хвором князе варягов не такой-то легкий и решить его одной шумной бранью здесь, на совете, видимо, непросто. Они ерзали на своих местах и ждали, когда же самый умный из них заговорит. Но самый умный из них упорно молчал.
Полюда бросил долгий пытливый взгляд на посадника, затем на Власку.
- Что скажешь, Лешко? - Гостомысл вдруг улыбнулся старейшине кривичей. - Довольны ли кривичи своею дружиною? - Он уже справился с нахлынувшей было яростью и решительно, властно повел совет старейшин по нужному руслу.
- Довольны! - ответил Лешко, набычившись, ожидая, видимо, смеха, но всем было не до того. Бояре смотрели на кривича и вроде ничего особенного от него не ожидали. Тогда Лешко набрал полную грудь воздуха и решительно предложил; - Объяви-ка, Гостомысл. Рюрика великим князем Северного объединения словен!
И старейшина кривичей неожиданно дернул плечами, будто защищаясь от последовавшей за его словами бури негодования.
Все ахнули и резко обернулись в сторону Лешка.
- Ты что! Во своем уме? - закричали враз бояре. - Чего придумал! возмущались они, но не так зло и горячо, как обычно, а больше по привычке. Они крутили головами и выжидаючи поглядывали на посадника.
Гостомысл ошеломленно молчал. Тогда Лешко встал со своей беседы и шумно вздохнул, раздув широкие ноздри:
- Не присиливайте! - грозно сказал он, подняв обе руки вверх, и прикрикнул: - Меня примучивали столь лет назад, а теперь спрошаете, во своем ли я уме? Во своем, во своем, - громко ответил он на свой вопрос и снова поднял обе руки вверх. - Слушайте, бояре, что я молвити буду! - перебил он последние всплески крика советников.
Бояре послушно закрыли рты, покрутили бородами и, насупившись, уставились на знатного кривича.
