Что самое поганое – это предложение, совершенно оскорбительное для Харальда, вполне устраивало франков. Ибо приняв его, маркграф сможет честно избежать битвы! А главное, он достигнет основной цели переговоров: создать в южной Ютландии пусть даже небольшое государство под контролем Харальда Клака, фактически выступающего щитом для империи. А заодно и оживит торговлю франков в Варяжском море через тот же Хедебю… Наконец, Хорик лишится своего главное укрепления на юге Ютландии, что по логике Людовика должно было сделать конунга-язычника куда сговорчивее и миролюбивее…
Ну, а что некогда полноправный конунг Харальд Клак становится, по сути, очередным маркграфом на службе императора – так собственно, он уже примерил на себя эту роль в Рустрингии!
В общем, переговоры вполне могли обернуться успехом для действующего конунга и императора – но интересы Харальда на них вообще не учитывались. Однако «Ворон» уже убедился в том, что Хорик в любой момент может выгнать его из Хедебю – а вот удастся ли и вновь отбиться от погони, это прям очень хороший вопрос… Один раз Инглинг допустил промашку и позволил сопернику вырваться из цепких объятий смерти – и вот Харальд привел саксов в Ютландию! Однако, если устранить проблему «Ворона» и немногих его сторонников – то император уже вряд ли сможет потребовать владения в Хедебю для кого-то из своих «карманных» данов… Нет, никакой реальной силы Клак уже не будет иметь, защититься от внезапного нападения Хорика не сможет – а если попросить Людовика ввести в Хедебю достаточно сильный гарнизон франков, так ведь лучшего повода для вторжения Инглинга и не найти! Тем более, в этом случае конунга поддержат и местные даны…
Нет, единственная надежда Харальда на восстановление его власти – это победа в бою. В большом, решающем бою, где соперник обрел бы свой конец! Чтобы в Ютландии не осталось уже законных претендентов на титул конунга, кроме старшего в роду Скьёльдунга – и чтобы местные язычники поумерили бы свой пыл после тяжелого поражения!
Но после того как саксы и маркграф франков упустили реальную возможность с легкость победить в бою, атаковав первыми, у «Ворона» остался последний, довольно призрачный шанс – спровоцировать Хорика и его данов на атаку через Эйдер. Позволить меньшей части его войска переправиться через реку – чтобы после ударить всеми силами союзников! Включая и франкскую конницу – в конце концов, маркграф не сможет отвертеться от сечи, получив на нее столь «явное» приглашение…
А потому категорически отвергнув предложение Хорика и вынудив маркграфа отправить гонцов к императору (испросив разрешения заключить договор через голову «Ворона»), сам Харальд скрытно увел свой хирд к северному броду… А, переправившись через него, Клак атаковал два небольших отрядов данов, вставших на постой в рыбацких деревушках местных бондов. Выросший практически до восьми сотен смешанный хирд с легкостью задавил небольшие дружины ярлов Хорика – после чего Харальд увел своих людей за реку, дав уцелевшим дренгам бежать к их конунгу… «Ворон» вернулся в общий лагерь – выставив у северного брода необходимую стражу на случай, если Инглинг попробует разделить войско и атаковать саксов с двух сторон.
Ну ровно так, как сам Скьёльдунг предлагал союзникам… В свою очередь маркграфа Харальд известил лишь о том, что даны готовятся к решающему сражению, и что все переговоры – есть лишь хитрая уловка, позволившая Хорику выиграть время. «Ворон» призвал франков и саксов усилить дозоры у главного брода и быть готовыми к решающему сражению…
Вот только прошло уже два дня с момента внезапного удара Скьёльдунга, что должен был спровоцировать Инглинга на ответные действия. Однако последний не торопится в битву, понимая, что именно переправившееся через реку войско окажется в уязвимом положении, что разделенное переправой, оно может быть разбито по частям… И теперь Харальд, утратив всякое душевное спокойствие (как и остатки терпения) готовит очередную вылазку – отчетливо понимая, что решившийся выжидать Хорик вполне мог подготовить засаду для хирда «Ворона»!
С другой стороны, даны собрали уже практически шеститысячную рать – это против трех тысяч саксонского ополчения, тысячного отряда франко-саксонской конницы и хирда самого Харальда. Таким образом, войско союзников не дотягивает общим числом даже до пяти тысяч воинов! Следовательно, Хорик все же может решиться разделить войско и ударить по противнику с двух сторон – а последние два дня он лишь выжидал хирды ярлов севера, спешащих привести своих воинов на зов конунга…
Воины Харальда знают реальное положение дел – а потому вот уже два дня они едва ли не каждое мгновение выжидают, когда прибудет гонец с северной переправы с криком «Инглинг ведет свое войско»! Ну, или же когда потерявший всякое терпение «Ворон» рискнет на вторую, самоубийственную вылазку…
И ведь также измученные неопределенностью и бесконечным напряжением хирдманы все как один поддержат своего вождя, несмотря на огромный риск!