Сам зал Боярской думы представал перед глазами как величественный, обрамленный золотом и драгоценными камнями храм, где история и легенда слились в единое целое. Стены, украшенные красочными фресками, рассказывали о славных делах русских богатырей, о битвах с монголами и о мудрости древних князей.
Высокий, сводчатый потолок, окрашенный в глубокий синий цвет, усеян золотыми звездами ламп. Воздух был насыщен ароматом дорогой кожи, мужского одеколона и пыли от работающих компьютеров.
Под украшенными мозаикой окнами, на возвышении стоял величественный трон, где сидел царь Владимир Васильевич. Справа и слева от трона возвышались два мраморных памятника мудрым князьям, стоявшие здесь с незапамятных времён. Их лица были суровы и непреклонны, как если бы они охраняли тайны и секреты русской истории.
Паркетный пол, из породы ценного дерева венге, отражал свет ламп и создавал иллюзию таинственного, почти мистического пространства.
— Ваше Величество! Надо что-то делать! — начал своё выступление боярин Морозов. — Нельзя выжидать и ждать чуда! Нужно действовать, пока татары огнём и магией полностью не выжгли Русь-матушку! Сколько уже под ними городов? Пять? Десять? А сколько ещё будет?
— Господин Морозов, вы хотите внести деловое предложение или будете заниматься истерической риторикой? — прервал гневную отповедь князь Бельский.
Он был главой Боярской думы и имел право прервать говорившего в любой момент. Конечно, многим это не нравилось, но кто возмущенные предпочитали скрывать своё недовольство. Кто знает — когда в следующий раз аукнется подобная непочтительность?
— Деловое предложение? Есть у меня деловое предложение, но сначала ответьте на вопросы! Где наша армия? Почему мы не отвечаем татарам в полной мере? — вспыхнул боярин Морозов. — Почему допускаем продвижение этой мерзости по нашей земле? Крымский хан подбирается к Воронежу! Смоленск почти захвачен литовскими войсками! А мы почему всё терпим? Чего мы ждём, царь-батюшка? Ждём, пока твари из Бездны постучатся в ворота Кремля?
Лицо мужчины преобразилось от ярости. Глаза, обычно спокойные и ясные, теперь горели огнем, как два раскалённых уголька. Прямые и ровные брови теперь были нахмурены, образуя глубокие морщины на лбу.
Кожа на лице натянулась, как барабанная перепонка, и казалось, что она вот-вот лопнет от внутреннего давления. Губы сжались в тонкую линию, и из них вырывалось короткие, шумные вдохи и выдохи.
Щеки светились красным, как если бы по ним кто-то от души нахлестал. На носу проступили тонкие, синие жилки. Вся фигура боярина дышала напряжением, и, казалось, что она вот-вот разорвется, выпустив наружу всю накопленную энергию.
В зале поднялась волна одобрения речью. У всех в той или иной мере были интересы на захватываемых землях. А это ещё татары не подошли к Москве. Дальше просто могло подняться боярское восстание. И это самое восстание могло обвинить царя в несостоятельности!
К сожалению для Руси, сейчас ситуация складывалась не в их пользу. Выброшенные навстречу русские войска несли потери и были вынуждены отступать по всем фронтам.
— Вам нужно успокоиться, боярин, — неторопливо проговорил царь Владимир Васильевич, подняв руку. — Сейчас всем лучше сохранять холодную голову!
— Но как же сохранять, Владимир Васильевич? Наши же люди гибнут! Что с ними делает татарва… Скольких людей мы потом не досчитаемся? Сколько молодых угонят в рабство? А сколько девок попортят? А ведь это наши люди! Наша кровь! — продолжал яриться боярин. — И доколе мы будем тут сидеть и говорить, что надо сохранять холодную голову? Когда же мы выступим и дадим такой ответ, чтобы у литвитчины и басурманов навек отбить охоту к нам залезать?
— Мы дадим! — подал голос Дмитрий Фёдорович Бельский, старший сын главы Боярской думы. — Если царь-батюшка позволит, то я могу вновь отправиться для служения Отчизне! Один раз уже получилось урезонить татарву, так почему бы не получилось второй раз? И у меня как раз есть деловое предложение по существу!
Высокий, статный, молодой и потому горячий, он был славен тем, что несколько лет назад отправился первым воеводой в Казань и посадил на казанский престол русского ставленника Шаха Али. Правда, правил тот недолго и был сброшен Сахиб Гиреем, но всё-таки — храбрость и удаль молодого княжича сослужила ему хорошую службу. Теперь он получил право восседать на собраниях Боярской думы, где не раз ловил одобрительные взгляды отца.
Такой взгляд он получил и в этот раз.
Отец знал, что если сейчас сын выслужится и у него всё получится, то сможет сесть по правую руку царя. Станет одним из маршалов, которые своей боевой славой вымостят дорожку к счастью для будущих поколений. Победителя татар не забудут во веки веков!
— Хм… — проговорил Владимир Васильевич. — В самом деле?
— Но сейчас моё время выступления! — возмущённо воскликнул боярин Морозов.
Он только что не подпрыгивал за трибуной. Внутри кипела ярость, а его принуждали смириться и терпеливо слушать. Те люди, которые знали о сгоревшей мануфактуре Морозова под Нижним Новгородом, сочувственно поджали губы, глядя на него.
