Из броневика, спотыкаясь, выбралась сперва пожилая женщина, а за ней с испуганным выражением лица вышла молодая, красивая женщина в богатой одежде.
— Ну вот, — я усмехнулся, подходя ближе. — Кого же мы тут поймали?
— Шайтана вы поймали! — неожиданно зло выкрикнула старуха. — Падите на колени перед нами и тогда мы может быть вас и простим!
— Да у меня что-то колено болит, маманя, — хмыкнул Ермак. — Может я сразу шмякнусь ничком, да и вся недолга? А чего? Хлебалом в полынь вот упаду и буду тут лежать, молодой и красивый.
— Ах ты, пёс неверный! — зашипела старуха, сверля Ермака бешеным взглядом. — Смеешь зубы скалить, когда перед тобой сама Сююмбике, дочь Юсуф-бия! Пятая жена Сахиб-Гирея!
— Всего лишь пятая? — хмыкнул я в ответ. — Тогда понятно, почему так мало охраны было…
— Она дочь бия Ногайской орды! Как ты смеешь, баран, говорить такие слова? — продолжила старуха бесноваться.
— О-о, важная птица! — Годунов присвистнул, похаживая вокруг них с автоматом на груди. — Ну теперь понятно, почему за вами такой караван гнался. Только вот незадача — родословную свою в плену рассказывать придётся.
Молодая женщина, та самая Сююмбике, резко подняла голову:
— Вы не понимаете, с кем связываетесь! За нас отомстят! Лучше отпустите сейчас же, пока не началось то, что нельзя остановить!
— То есть как это — «нельзя остановить»? — я наклонился к ней и сделал притворно-заинтересованное лицо. — Это что, угроза? Или вы нам сейчас пророчество выложите, а мы ахнем и сразу же начнём каяться и кланяться?
Старуха вдруг плюнула мне под ноги:
— Ты, щенок, даже не представляешь, какая кара тебя ждёт! Крым не прощает таких оскорблений!
— Крым? — Ермак притворно удивился. — А мы-то думали, вы просто за грибами выехали. А оно воно как… Крым!
— Смешно, — молодая ханым вдруг резко изменилась в лице, и в её глазах вспыхнул холодный, почти змеиный блеск. — Смейтесь, пока можете. Скоро такой возможности не будет.
— Ну всё, хорош лясы точить! — я хлопнул в ладоши. — Ну что, друзья, берём красавиц с собой? Или оставим тут степным духам пообщаться? Разденем, разуем и…
— Не трогайте госпожу! — прогудел водитель. — Я буду биться за неё до последней капли…
Он не успел договорить — земля под его ногами взметнулась, из неё вырвались корни, которые во мгновение ока опутали мужчину с головы до ног.
— А так будешь биться? — хмыкнул я в ответ. — У нас есть поговорка: «Не говори гоп, пока не перепрыгнул!» Сейчас мы с твоей госпожой вольны сделать всё, что душе угодно и…
— Не смейте! Не надо! Лучше меня первую! — неожиданно упала на колени старуха. — Лучше меня насилуйте, звери, а госпожу не троньте.
Это было так неожиданно, что мы сперва даже охренели от такого предложения. Ну неужели мы так были похожи на насильников?
Потом Ермак врубил шута:
— Иван Васильевич, я должен это делать? Нет, если надо для царства Русского, то я постараюсь… Пусть мне и будет это неприятно, но, чего же не сделаешь ради такого великого дела…
— Если вы причините нам какой-нибудь вред, то за вашими головами придут! — дрожащим голосом произнесла Сююмбике.
— Да? Ну это многое меняет, — пожал я плечами. — Ох, если бы мне давали после каждой угрозы рубль, то казна русская никогда бы не оскудела.
— Не будем мы вас насиловать, — проговорил Годунов. — Слишком плохо вы о нас думаете.
Он остановился возле Сююмбике и откровенно начал ею любоваться.
— Не смей ко мне подходить! — пролепетала она. — Иначе я себя заколю.
— И чем же?
— Кинжалом! — она выхватила из-за пояса небольшие ножны и ахнула. — Пусто…
— Ну, про то, что вы слишком плохо о нас думаете, я поторопился сказать, — усмехнулся Годунов и на вытянутой руке покачал стыренный кинжальчик, украшенный драгоценными камнями. — Но и вы поймите нас правильно — кто же такую красоту портить будет? Только уроды какие-то. А мы не такие!
— Тогда докажите это и отпустите нас! — с надеждой в голосе проговорила Сююмбике.
— Увы, не можем, — покачал я головой. — Если вы поедете дальше одни, то кто-то вас может и обидеть. А потом скажут, что Иван Грозный напал на пятую жену хана и убил её. А я, если меня в чём-то обвиняют, предпочитаю быть виновным. Поэтому предлагаю пока побыть нашими гостями, а потом, при удобном случае, мы избавимся от вас. Возможно, даже с небольшой выгодой для вашей персоны.
— Вы — Иван Грозный? — брови старухи взметнулись чуть ли не до небес.
— Ну да… Простите, что не было времени представиться. Это мой сподручный Борис Годунов, а это Ермак Токмак, — во время представления друзья сделали дурашливые поклоны. — Думаю, что даже за казанские стены успели долететь наши имена.
— Вы думаете, что мой муж не будет меня искать? — спросила Сююмбике.
— Думаю, что будет. Вот только искать вас не нужно — вы будете в надёжном месте, в хорошем укрытии. Даже если он направит на вашу… кхм… прелестную головку тучу дронов, то мы всё равно спасём вас от его праведного гнева.
— Какого гнева? — моргнула пятая жена.
