Годунов кашлянул, давая понять, что шутки шутками, но пора бы и к делу вернуться. Я кивнул в ответ.
— Хатун, — сказал я мягко, но твёрдо. — Ты здесь не пленница. Ты — наша гостья. Если что понадобится — только попроси.
— Гостья⁈ — Сююмбике резко подняла голову. — С цепями на руках и караулом у дверей?
— Ну, знаешь ли, — я усмехнулся. — После того как ты совсем недавно угрожала всеми карами небесными нам пришлось проявить… изобретательность.
— А ещё она ножом пырнуть пыталась, — добавил Годунов. — Хороший нож, кстати. Я его себе забрал. Но если нужно ногти почистить, то я тут же верну!
Сююмбике скрипнула зубами, но тут раздался топот маленьких ног — Тимур и Аяз вернулись, таща за собой что-то большое и завёрнутое в тряпку. Следом за ними из дверей вышла Марфа Васильевна. Она остановилась поодаль, с улыбкой глядя на меня. Ну да, чувства свои мы покажем позднее. Сейчас же…
— Хатун! Мы вам гостинец принесли! — радостно крикнул Аяз, пританцовывая на месте.
— Открывайте скорее! — подхватил Тимур.
Старуха настороженно развернула свёрток — и ахнула. Внутри лежал испечённый в форме медведя каравай, украшенный изюмными глазами и сахарными когтями. Она показала этот подарок своей госпоже.
— Это… что?
— Медведь! — гордо объявил Тимур. — Мы сами с Аязом в пекарне помогали! Повар сказал, что у вас сегодня новый день рождения!
Сююмбике замерла.
— Кто вам сказал?..
— Царь Иван! — выпалил Аяз. — Он велел испечь что-нибудь вкусное, потому что… — тут мальчик замялся, — потому что… ну… он сказал, что даже у врагов должны быть праздники. А то без этого скучно.
Воцарилась тишина.
— Ну что, хатун? — наконец сказал я. — Будешь угощаться? Или опять заподозришь, что мы тебя травим?
Сююмбике медленно провела рукой по сахарной шерсти медведя, потом неожиданно рванула кусок головы и сунула в рот.
— Неплохо, — буркнула она, жуя. — Только мёду мало.
— Ага! Значит, признаёшь, что у русских хоть что-то получается хорошо! — засмеялся Ермак.
— Молчи, казак, — огрызнулась Сююмбике, но уже без злости. — И дай мне ещё кусок. Этот… с лапой.
Годунов многозначительно поднял бровь в мою сторону. Дескать, ну вот, сдвиг.
А я тем временем думал о том, что войны выигрываются не только мечом, но и караваем.
Особенно если в нём достаточно мёда.
Когда в спальне мы наконец смогли оторваться с Марфой друг от друга, то просто минут десять лежали в объятиях и слушали постепенно смиряющееся сердцебиение. Отпускать друг друга не хотелось. Напротив, так бы и лежали рядом вечность…
Но, так можно было рассуждать, пока я был вольным ведарем. Сейчас же от меня зависело слишком много. И поэтому разлеживаться особо времени не было. В любой миг хан Сахиб-Гирей может начать свою специальную дезинформационную кампанию. Следовало упредить её и уверить обычных казанцев, что с их любимицей всё в порядке и она находится в относительной безопасности.
Я сел на кровати и потянулся за одеждой.
— Опять на службу? — проворковала Марфа. — Может, ещё немного задержишься? Хотя бы минут на десять, а то мы с тобой так редко видимся, Ваня…
Она потянулась, чуть выгнув спину. От её потягивания одеяло сползло по телу, обнажив шикарную грудь.
Мне жутко захотелось задержаться. И не на десять минут, а минимум дня на два. Чтобы с избытком насладиться этим изящным, гибким телом, этими полными губами, утонуть в чарующих глазах, но…
— Не могу, Марфуша, — покачал я головой. — Меня люди ждут.
— Я тоже из людей, Ваня, — вздохнула она. — Но я же жду тебя.
— Увы, ты знала, за кого выходила, — пожал я плечами.
— Знала, — кивнула она в ответ. — Может, скажешь, зачем тебе эта ханская жена?
— Затем же, зачем и дети татарского мурзы, — усмехнулся я в ответ. — Слышала же, какую против нас дезинформацию ведут? Ну, а это будет моим оружием правды. Правда, она всегда сильнее. Не всегда она приятнее, но завсегда сильнее.
— Правда у каждого своя, — склонила голову на плечо Марфа. — А вот истина едина.
— Тогда для истины её и придержу. Я хочу в скором времени выпустить видео, где разговариваю с Сююмбике и мальчишками. Показать татарам, что мы не звери какие-то. Что мы тоже люди и ничего людское нам не чуждо. Хочу сыграть на чувствах человеческих, чтобы татары увидели лживость своего правителя, который ведёт их прямо в пасть Бездне. Чтобы они если не переметнулись к нам, то хотя бы не клали свои жизни за эту тварь…
— И думаешь, это поможет?
— Поможет, — с уверенностью ответил я. — Как только мы укрепили Свияжск, так почти сразу же к нам помчались татарские полки. Тогда мы их отбили, не с лёгкостью, но отбили. И, видя это, а также зная то, что русские если приходят, то надолго, к нам прибился князь чувашей и горных черемис Тугай с товарищами. Из-под татарского кнута многие к нам бегут. Все хотят воевать за могучего государя!
— Ну да, за государя, который с войны то детей малых тащит, то красотку какую-то припёр, — обиженно надула она губки. — Вот и отпускай тебя после этого…
