— Ну, знаете ли, Елена Васильевна, — ответил я царице. — Времена нынче такие — либо шевелишься, либо тебя кто-то шевелит. Причём без спросу, а одевая в белое, погребальное…
— Очень метко сказано, — заметила царица. — Но, Иван Васильевич, у меня к вам дело. Не простое.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Когда царица говорит «дело», это редко сулит что-то хорошее. Обычно либо головная боль, либо риск для жизни. А то и всё вместе.
— Слушаю вас внимательно, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только вынужден заметить, что если вы хотите меня затащить в царские интриги, то вынужден буду отказаться. Я хочу людям помогать, а не на троне паутину плести.
Царица вздохнула:
— Вы всегда были прямолинейны, Иван Васильевич.
— Зато честно.
— Именно поэтому я и обратилась к вам. Чувствую, что мне немного осталось… Вот есть у меня такое нехорошее предчувствие. И не надо лишних слов, что я ещё лет сто проживу — не стоит портить о себе впечатление. Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее явились ко двору.
— Но я же только что сказал…
— Слышу я пока ещё превосходно. Однако, это не мешает мне настаивать на вашем появлении. Мне нужен только разговор, а дальше вы уже сами решите, что вам делать. И вряд ли кто будет вам указом.
Я закрыл глаза на секунду, представляя, во что ввязываюсь. Но если не я — то кто? Смывшийся старший братец? Он уже наворотил таких дров, что за поколение не расчихаемся.
— Хорошо, Елена Васильевна. Я скоро буду.
— Спасибо. Жду вас, Иван Васильевич. И всё-таки прошу поторопиться…
Связь прервалась. Я опустил телефон и посмотрел на Семёна.
— Ну что, завхоз, похоже, снова в путь.
— Опять? — простонал он. — Только обжились!
— Не ныть, — огрызнулся я. — Собирай ребят. И скажи Марфе — пусть провизию готовит. Дорога предстоит долгая.
Семён закатил глаза, но послушно заковылял к дому.
А я глядел в сторону севера, туда, где за холмами уже мерещились силуэты новых врагов. И эти враги были если не сильнее предыдущих, то злее и хитрее — точно!
— Я всё равно тебя зарежу, урус! — воскликнул младший мальчишка, упавший в очередной раз от тычка Ермака.
— Зарезывалка у тебя ещё не выросла, татарчонок, — усмехнулся тот в ответ. — Пошли, пожрём, что ли…
Во! Поесть и я не откажусь! А потом можно и в Москву заявиться!
Для перемещения всех людей понадобился огромный Омут. Вместе со спасенными в моё минивойско собралось чуть больше пятидесяти человек. Это немало даже для Бездны, а для меня и подавно — пришлось приложить немало сил на создание подобного перехода.
Но с другой стороны — не бросишь же спасенных. На хрена тогда вообще их было вытаскивать? Все-таки что ни говори, а я в какой-то мере ответственный за этих людей. Даровал им жизнь — даруй и свободу, иначе никак. Иначе я ничем не лучше тех же татар…
Кто захочет — тот останется в моей дружине, а кому захочется мирной жизни, того можно и подольше от линии фронта отослать. Пока что в деревню неподалёку, а потом уже как Бог даст. Конечно, большинству захочется именно мирного существования, но… Если бы исполнялось всё, что мы хотим, то жить было проще. И скучнее!
Но выбор я должен был предоставить. Поэтому сотворил Омут, потратив изрядно сил, и повернулся к стоящим. Чувствую, что сейчас выгляжу эпично — позади здоровенный голубоватый портал, от которого в стороны раздаются синеватые всполохи, а на его фоне я в боевой одежде.
Сейчас около полусотни спасённых человек. Пятьдесят ртов, пятьдесят пар глаз, полных надежды — или страха. Некоторые уже держали в руках оружие, другие сжимали в кулаках собственную беспомощность. Но все они смотрели на меня. Ждали решения. Приказа. Или хотя бы намёка на то, что делать дальше.
— Ладно, — хрипло буркнул я, окидывая взглядом эту разношёрстную толпу. — Кто умеет драться — шаг вперёд. Кто не умеет, но готов научиться — тоже. Остальных я заберу отсюда в Подмосковье, так как оставаться здесь опасно.
Вперёд шагнули не сразу. Люди переглядывались, взвешивали. Потом вперёд вышла девчонка с перевязанной рукой — та самая, что которую ещё недавно лечил Годунов… За ней — двое парней, один с перебинтованной ногой, второй — с пустым взглядом профессионала. Потом ещё и ещё…
В итоге из пленников ко мне присоединилось человек тридцать. Остальные предпочли отсидеться. Ну что ж, их право. Лучше сразу отсеять сомневающихся или подверженных страху. Они для моего дела станут лишь обузой.
— Те, кто со мной — получат железо, еду и кров. Но у меня за основу взяты тренировки. Будете жалеть, что родились. Предупреждаю сразу, чтобы потом вопросов не возникало. Остальные… — я махнул рукой в сторону уходящей вдаль тропы. — Там километров через пять есть деревня. Скажете, что от меня — вам помогут переправиться дальше. Прощайте и не поминайте лихом. Если свидимся, то обязательно обнимемся.
Освобожденные пленники поклонились, шепча слова благодарности, а после ушли в указанном направлении. А я остался с теми, кто решил, что свобода стоит дороже спокойствия.
Молодые и уже входящие в пору взросления. С ранами или оставшиеся здоровыми. Интересно, сколько из них выживут?
