Засылают переговорщиков, когда понимают, что кабзда пришла капитальная. Что помощи ждать неоткуда, что даже крымский хан отвернулся от братца, погрузившись в бойню с астраханцами. Ну что же, можно и послушать переговорщиков. Посмотрим, что они предложат…
— Проси, — пожал я плечами. — И это… Организуй чего-нибудь на зуб кинуть, а то посланцы может оголодали с дороги…
— Будет сделано, царь-батюшка! — тут же кивнул Годунов и умчался исполнять приказ.
Я снова вздохнул. Вот и для него я стал царём-батюшкой. А ведь совсем недавно был другом и товарищем по учёбе. Как же всё-таки меняет отношение власть! Не пресмыкался, конечно, но чувствовалась совсем иная позиция.
В комнату вошли «переговорщики»
Два посла предстали передо мной. Один — высокий худощавый мужчина в разноцветном халате, украшенном золотыми узорами, бородатый, с острым, внимательным взглядом, похожий скорее на опытного дипломата, нежели на простого духовного наставника. Другой — приземистый крепыш с короткими волосами, одетый в дорогой костюм, со своими манерами держаться выглядел как настоящий представитель знатного рода.
— Приветствую вас, гости дорогие, — проговорил я, стараясь скрыть недовольство и усталость. — Садитесь, поговорим о ваших делах.
Я специально выделил слово «ваших», чтобы дать понять — меня в самой меньшей степени интересует их присутствие. Это они — просители. Они прибыли ко мне в качестве разговаривающих голов. Не я к ним на поклон и со связанными руками, а они.
Пусть их руки не связаны реально, физически, но фигурально они в одной связке. И это им от меня что-то нужно, а не мне от них.
Они скромно поклонились и расположились напротив стола, положив ладони на колени. Годунов сел у стены, рядом с ним устроился Ермак и принял смиренное выражение лица. Но тем не менее, руку с пистолета снимать не стал.
— Итак, зачем пришли вы сюда, уважаемые? Может, хотите выразить покорность или попросить от всего казанского ханства прощения за содеянное? — мягко спросил я, наблюдая за реакцией гостей.
— Мы знаем, ваше величество, что война приносит горе и страдания многим людям, — заговорил мулла, мягким голосом с лёгкой восточной мелодичностью. — Мы хотим предложить перемирие, прекращение войны. Давайте прекратим проливать кровь мирных жителей? Пусть воины вернутся к своим семьям…
Я внимательно слушал его речь, подмечая небольшие изменения в выражениях лиц обоих собеседников. Конечно, понятно, почему они появились именно сейчас. Казанцы поняли, что сопротивляться бессмысленно, и хотят избежать поражения любой ценой. Только доверия к ним никакого нет, особенно после случая с Сахиб-Гиреем.
Раньше тоже просили мира, и мы шли навстречу, верили им, а они… вырезали всех московских ставленников и снова напали. Так что вряд ли на сей раз это прокатит.
— Мир хорош, но только не таким способом, каким предлагаете вы, — ответил я твёрдо. — Кто даст гарантию, что вы исполните условия мира и не нарушите договоренность? Как доказать вашу искренность? У нас русских есть пословица: «Обжегшийся на молоке дует на воду». А я не хочу ни обжигаться, ни дуть.
— Ваше Величество, — вмешался второй посол, поправляя воротник костюма, — позвольте нам показать, что наша инициатива идёт от чистого сердца. Дайте казанцам немного времени, и мы докажем вам наше желание установить прочный мир.
Дать немного времени? Для чего? Чтобы подождать, пока крымский хан развернёт войска и ударит нам в спину? Чтобы пришли на помощь другие союзники? Или что бы сибирское ханство пришло на помощь?
Я заметил, как Годунов и Ермак усмехнулись. Они тоже разгадали небольшую хитрость татар.
— Я с радостью дам вам сколько угодно времени, — улыбнулся я мягко. — Неделю? Две? Может больше? За это время мы возьмём Арск, Тетюши, Зеленодольск. А вы пока доказывайте, доказывайте своё желание… Мы вас торопить не будем.
Посланники переглянулись, явно растерянные неожиданностью ответа. Особенно удивлён был тюменский князь, заметно нервничавший и теребивший полу пиджака.
— Зачем Арск? Зачем Тетюши? — проговорил он, посмотрев на своего товарища.
— Ну, а чего нам зря время терять? Казань мы не тронем… пока! Но вот остальные города ханства возьмём. А чего им просто так стоять? Пусть тоже хлебнут полной ложкой того дерьма, что принесли на русскую землю. Мы всего лишь возвращаем сторицей, — улыбнулся я как можно более миролюбиво.
Думаю, что моя улыбка для этих людей была хуже звериного оскала.
— Ваше Величество, мы предлагаем честные гарантии мирного соглашения, — поспешил заговорить мулла, пытаясь вернуть инициативу разговора. — Мы готовы передать вам заложников высокого ранга, подписать договоры…
Я пристально взглянул на говорящего, отмечая блеск осторожности в его глазах. Захотелось спросить, почему раньше они так долго отказывались признавать главенство Москвы, притворяясь независимыми владетельными землями. Но вспомнил урок прошлого и ограничился сухим вопросом:
