Посмотрев на противника, я заметил, что она постепенно слабела. Даже поглощенных душ не хватало для боя со мной. И всё же она снова выпустила из рук туманное облако, полетевшее в меня с невероятной скоростью.
Опять за старое? Ну на этот раз я сделаю нечто иное… Этот момент стал моим шансом. Быстро вызвав технику управления энергией, я создал копию самого себя, призванную служить приманкой.
Ушел перекатом в сторону и…
Полетел наземь от мощного хука слева. Удар был такой силы, что в голове загудело так, как будто находился внутри Царь-колокола, и кто-то особо одарённый от души влепил по расписной боковине.
Я кубарем покатился по брусчатке, ударил ладонями по камням, вскочил на ноги и тут же полетел снова, на этот раз от хука справа. Гул в башке усилился.
Ещё один перекат, попытка блока, но домовичка была быстрее…
Апперкот, и я взлетел, как мне показалось, выше зубцов кремлёвской стены. Рухнул на спину так, что мышцы отдались жалобным стоном.
— И это я только разминаюсь, — прошипело слева.
Обалдевший я кое-как поднялся — противница успела умчаться прочь и теперь пританцовывала в десятке метров.
Чёртова скорость!
Неужели она всё это время притворялась? И только показывала, что ослабела, а на самом деле…
Понял, что физическое воздействие бесполезно, ибо её атаки были невероятно быстры и сильны. А значит… Додумать домовичка не дала, ринувшись в бой.
Я только успел выставить блок перед очередным мощным ударом сверху. Руки обожгло болью, но я устоял на ногах!
— А теперь попробуй ты, другачок! Покажи, на что ты способен! — хихикнула домовичка.
Она даже издевательски сделала полупоклон, пародируя манеры при дворце. Насмотрелась, блин. Её армия скелетов начала аплодировать, как будто предводительница отмочила офигительную шутку. Жуткое зрелище, честно говоря, эти самые хлопающие мертвяки.
Но, если она сама предлагает, то… Теперь пришла моя очередь атаковать! Вперёд! В атаку!
Но как это сделать, если от огня она ускользала, под напором воды просто растворялась и появлялась за волной, от молний легко уворачивалась, а корни не могли её удержать даже на секунду. Я попытался сдержать её всеми возможными ухищрениями, но она лишь смеялась надо моими жалкими попытками.
Блин, какой же мощью она обладала… Ничего эту суку не берёт!
А ещё эти зловещие оскалы мертвецов… Они как будто ржут над моими усилиями!
В тот миг, когда все виды живицы были использованы, домовичка снова растворилась в воздухе и оказалась передо мной. Я увидел только вспышку в глазах, а через несколько секунд жёсткий удар в спину дал понять, что моё тело вновь оказалось на брусчатке.
Надо встать! Надо! Не дело это царю перед своими подданными жалким червяком валяться!
Попытка встать и… на грудь словно накатилось колесо Царь-пушки! Это опустилась нога домовички, не дающая мне подняться.
— Вот он ваш царь! Вот он, надёжа и опора! Смотрите, люди, кому вы присягали на верность! — визгливо прокричала домовичка, не снимая тяжеленой ноги с моей груди.
В её лапах появился чёрный меч. Похожий на тот, которым она пронзила грудь Владимира, приняв его за меня. Или это был тот же самый меч?
И сейчас она исправит свою ошибку?
От гнева, от бессильной злобы кровь в ушах зашумела сильнее, заглушая боль в теле. Я попытался сдёрнуть ногу с груди, но… Легче было сдвинуть застрявший в глине «БелАЗ». Неужели это всё? Сейчас меч опустится и ещё одна жизнь окажется потерянной по воле слуг Бездны…
В тот миг, как меч начал движение вниз, неожиданно луч солнца ударил в глаза домовички, заставив её отшатнуться. Луч солнца бил от креста на макушке самой высокой башни собора Василия Блаженного, с верхушки церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Он на долю секунды ослепил домовичку, и я понял, что этот шанс дарован сверху.
Ещё мгновение назад я чувствовал полное отчаяние, но теперь во мне поднялось чувство такое сильное, что смог выбросить вперёд руку, превратив её в стальной стержень. Сердце билось бешено, но сознание было ясным, остатки сущностей влились в тело, укрепляя его и трансформируя, наподобие предыдущего Патриарха. Рука удлинилась, став подобием лома.
И этот лом ударил точно в сердце домовички! Пронзил и вышел со спины!
А она… Она смотрела туда, откуда ударил последний луч солнца. Смотрела и… улыбалась. Я тоже невольно бросил туда взгляд.
Какой-то худощавый старец в рваной накидке на бёдрах стоял возле креста и радостно скалился. Он помахал нам рукой, как старым знакомым, и я невольно помахал в ответ свободной рукой. Да, прямо вот так, лёжа под ногой противницы, пронзая её тело стальной рукой… из такого положения и помахал потому… потому что захотелось!
— Я не того разбудила, — с трудом проговорила домовичка. — Не того…
Её тело сотряслось мелкой дрожью, тусклая оболочка покрылась трещинами и рассыпалась пылью, оставшейся плавать хлопьями пепла в воздухе. Острый клинок, предназначенный для моего убийства, вонзился в щель между плитками брусчатки и задрожал, словно раздосадованный потерей хозяйки.
