— Прекрасно! Прекрасно сказано! Жаль только, что не совсем так! — расхохотался хан. — Никто не спасётся! Ни один человек! Рано или поздно, но все окажутся в лапах Бездны! Увы, это их судьба, Иван! Для этого они были рождены!
Я смотрел на смеющегося хана и понимал, что отчасти он может быть и прав. Только у него своя правда. У меня — своя. Мне нужно уничтожить Бездну, а вот ей… ему…
Найти преемника?
Или это всё ловушка, чтобы отвлечь внимание?
Для чего всё это? Зачем?
От вопросов голова едва не дымилась. В мозгу стучало колоколом осознание того факта, что ближайший друг и союзник оказался злейшим врагом. И с этим врагом мы не одну жизнь прожили вместе.
Да Тычимба знает обо мне больше, чем я сам! И знает, где мои слабые и сильные места.
Может быть, именно поэтому он решил пойти в открытую? А может потому, что у него закончились Патриархи?
Как много мыслей, как много вопросов! И ведь ни у кого не спросишь совета! Вон, Годунов застыл с занесённым прикладом перед клыкохватом. Ермак выпрямил руку в сторону насекомовидного мечехвоста, а князь Серебряный уклоняется от взмаха когтистой лапы полуоборотня.
— Что ты имеешь в виду под фразой «они были для этого рождены»? — спросил я.
— Только то, что сказал, — пожал плечами Тычимба. — Люди — создания Бездны. Они были рождены только с одной целью — не дать Бездне быстро исчезнуть! Люди борются против созданий Бездны, развиваются, совершенствуются, а всё для чего?
— Для чего? — невольно подался я вперёд.
— Исключительно для того, чтобы Бездна не уничтожила всех своих созданий раньше времени и не сдохла от голода, — широко улыбнулся хан. — Люди — диетологи Бездны, грубо говоря.
— Но зачем всё это? Зачем все эти игры? Зачем? — пытался я услышать истину.
— Вполне понятный вопрос, — откликнулся Тычимба спокойным голосом, задумчиво потирая тонкий подбородок. — Вселенная устроена как гигантский механизм, работающий по строгим правилам. Её цель — поддержание баланса. Когда одна часть ослабевает, другая моментально восстанавливает равновесие. Представь, что человечество внезапно исчезнет, останутся лишь тёмные силы. Без пищи Бездна начнёт истощаться и распадаться сама по себе. Но и дать людям волю и спокойствие тоже нельзя — без трудностей наступает деградация и скатывание в каменный век. Чтобы избежать этого, происходят катаклизмы, столкновения, кризисы. Чем тяжелее испытания для людей, тем активнее они эволюционируют, приспосабливаются и поддерживают жизнь Бездны, питая её напряжением и борьбой.
— Получается, все наши старания, открытия, победы нужны только для того, чтобы продлить твоё существование? — горестно усмехнулся я.
— Совершенно верно, — легко согласился Сахиб-Гирей, чуть заметно кивнув. — Но тут важен нюанс: в ходе противостояния человечество накапливает ценный опыт, генерирует свежие идеи, исследует неизвестные области. Человек превращается в участника большого космического процесса, проходя спираль эволюции. Выходит взаимовыгодный обмен: Бездна получает нужную ей энергию, а человечество обретает возможности для роста и прогресса.
— Но ты же уничтожаешь планеты! — вскинулся я. — Я сам видел это не раз! И на этих планетах…
— На этих планетах остановилась жизнь. Она ещё изображала по инерции какое-то движение, но по факту начала скатываться в небытие. И эти планеты превращались для меня в спелые плоды, которые вот-вот упадут и начнут гнить! Я не могла допустить гниения. Всё-таки я рачительная хозяйка!
— Рачительная хозяйка, — передразнил её я. — А если ты такая рачительная, то почему же позволила своим Патриархам поддаться мне? А? Почему растратила их?
— Мне же надо было как-то передать тебе свои силы, — широко улыбнулся Сахиб. — А лучшего способа, чем через бой и преодоление для тебя не придумать. Ты так забавно удивился, когда после первого Патриарха, Красного, у тебя усилились способности огня. Разве я не видела, как ты украдкой то и дело зажигал огоньки на кончиках пальцев и любовался ими?
Ну да, был такой грешок. Но кто же откажется от подобного баловства?
— Гордыня — его ещё называют самым страшным грехом, — продолжал говорить Сахиб… или Тычимба… или Бездна. — Ты же гордился, что справился с той девчонкой из «Ночных Ножей»?
— Она сама себя убила, — буркнул я.
— Да? А ведь ничего не дёрнулось, когда твой мишка пожирал её хладный труп. Или уже в Белоозере — ты спокойно отдал бандита на съедение оборотню. Ты не такой уж защитник людей, если позволяешь себе убивать их направо и налево. Или будешь говорить, что это всё необходимость?
— Это была необходимость, — рыкнул я в ответ.
— Для собственного существования это была необходимость! Вот и у меня она такая же! Вот поэтому мы похожи с тобой, Ваня!
— Мы не похожи!
— Ой ли? Не похожи? А что не так, Ваня? У меня есть… были Патриархи, у тебя они есть! Из числа опричников. Да что я говорю — вон они, Годунов, Ермак, Серебряный… Ещё назвать? Или не надо?
— Это не то, что у тебя!
Какой же всё-таки мерзкий смех у Бездны… Слушать его — одно сплошное мученье. А слушать и понимать, что она не так уж и не права — ещё хуже.
