Дэвид. Левая — у нее между ног, правая — под блузкой. Норман, это какой-то новый вид диагностики?
Шейла. А женщину не узнаешь?
Дэвид. Погоди, погоди… Точно, я ее откуда-то знаю.
Шейла. Хочешь подсказку?
Дженни. Прекрати, наконец!
Шейла. Помнишь, много лет назад на вечеринке ты познакомился с девушкой? Вам показалось, что вы знали друг друга всю жизнь, вы стали встречаться…
Дэвид. Да-да. Мы оба любили Толстого, французское кино, яхты, ее звали Дженни, потом мы поженились… К чему же ты клонишь? Что эта женщина на фото похожа на Дженни? Что они с Дженни похожи? Что Дженни похожа на нее? Что это Дженни? Это Дженни — ну, конечно, конечно.
Хэл. Не хотел бы я оказаться его пациентом.
Дженни. Какая ты жестокая, Шейла.
Дэвид
Дженни. Дэвид, пожалуйста, постарайся понять: помимо секса это были сугубо платонические отношения.
Хэл. В чем вообще проблема? Если она знает Толстого, французское кино и вдобавок проделывает такие штуки в койке — считай, ты выиграл по трамвайному билету.
Сэнди. Все-таки ты положил на нее глаз — я сразу засекла.
Хэл. Я просто хочу сказать, это очень приятно, когда днем твоя жена — интеллигентная женщина и хорошая мать, а по ночам — разнузданная извращенка.
Сэнди. Хэл, что ты несешь?
Дэвид. Я потрясен. У меня нет слов. Я и подумать не мог… А кто этот парень на фото?
Шейла. Норман. Это Норман.
Норман. Шейла, ну хватит. У нас с Дженни был роман.
Дэвид. Дженни… У меня жена тоже Дженни.
Шейла. Он в шоке.
Дэвид. Роман?
Хэл. Он меня убивает. А что еще у них могло быть?
Дэвид. Что же — выходит, Норман и Дженни спали друг с другом?
Дженни. Да, Дэвид, спали. Но если это тебя утешит, предварительные ласки были очень короткими.
Шейла. Узнаю Нормана.
Дэвид. Но ведь он мне свояк, а Дженни — жена. А кто эти люди на фотографии?
Шейла. Совсем плохо дело.
Дэвид. Простите меня…
Хэл. Если теперь он вернется смотреть матч — вот что такое настоящий болельщик.
Шейла. Ладно, развод так развод.
Дженни. Шейла, я могла изменять физически, но в душе я всегда оставалась твоей сестрой.
Шейла. Сестрой? Как ты можешь?! Я больше тебе не сестра. С этой минуты ты мне максимум племянница.
Норман. Шейла, Шейла… Ну что мне для тебя сделать?
Шейла. Контора «Рифкин и Абрамович» тебе объяснит.
Дэвид
Дженни. Дэвид!
Норман. Кончай, Дэвид, не до шуток. Оно заряжено.
Дэвид. Не подходи! Норман, назад! Сейчас все, кто находится в этой комнате, умрут. Потом я засуну дуло себе в рот и нажму на спуск.
Хэл
Дэвид. Не спешите. Я сказал — все.
Хэл. Мы просто заехали посмотреть дом.
Дженни. Дэвид, ты пропустишь финал.
Дэвид. Сначала ты с Норманом, потом Шейла.
Шейла. Я? Какого черта? Я-то чем провинилась? Меня точно так же водили за нос, как и тебя.
Дэвид. Это ты нашла дневник.
Шейла. Он показал мне тайник, я и нашла.
Дэвид. Не сомневайся — он тоже покойник.
Сэнди. Но мы просто случайные свидетели!
Дэвид. Это как раз то, что надо для уголовной хроники, не так ли? Немолодые любовники, обманутые муж и жена, двое ни в чем не повинных свидетелей.
Хэл. Ты спятил.
Дэвид. Так говорили и о Кровавом Сэме.
Хэл. Ну да… и были правы!
Сэнди. Он не в себе.
Хэл. Но нас-то не за что убивать. Мы ничего не сделали. Я вообще никогда не изменял жене. Хотя мог бы и, поверь, был не прочь.
Сэнди. Был не прочь?
Хэл. Понимаешь, Сэнди, давай посмотрим правде в глаза: ты бываешь холодной, как рыба.
Сэнди. Я?
Хэл. Увы. Она полная противоположность Дженни: никогда не хочет попробовать нового.
Сэнди. Знаешь что, если бы ты не спешил, а хоть раз был со мной нежен, создал бы атмосферу…
Хэл. Я спешу, пока у тебя не началась мигрень.
Дэвид. Заткнитесь! Кто их впустил? Вам не повезло, согласен; но что поделаешь? Это судьба. Судьба играет человеком — иногда ласково, иногда весьма жестоко, — я лично никогда не считал, что жизнь большой подарок. Жизнь это страдание, это приговор, мучительное, изощренное наказание, — прошу всех прочитать молитву…
Дэвид
Шейла. О, Господи…
Норман. Я думал…
Шейла. Только не это…