Старик не оторвал взгляда от ложки тушёного мяса, которую поднёс ко рту. Она мельком увидела то, что казалось старой татуировкой на его предплечье. Она выцвела и стала неразборчивой из-за его обширных шрамов, но была смутно похожа на якорь. Возможно, Дьюк был моряком в молодости; возможно, моря воззвали к нему раньше небес.
— Да, — ответил он, опуская миску на колени.
— Я думала, мы направляемся в Таранар.
Локи вмешался.
— Вот уже два дня, как мы не движемся туда.
Ощетинившись, она устремила взгляд на Локи, а не на старика. Он был гораздо более лёгкой мишенью для её гнева.
— Почему мне никто не сказал?
Локи ответил:
— Я и не знал, что тебя столь же сильно волнует куда мы направляемся, как и само путешествие.
При обычных обстоятельствах её не волновало бы. Роар не особенно заботилась о том, куда они направляются, пока были задействованы бури. Но существовала вероятность, что солдаты Павана всё ещё могут искать её и похитителей на юге.
— Ты стараешься избегать бури из-за меня? Я же говорила тебе не делать этого.
— Да, но в последний раз, когда мы столкнулись с бурей, у тебя был такой вид, будто ты хочешь вырвать мне яремную вену зубами. А я предпочел бы иметь её на том же месте.
Она втянула нижнюю губу в рот, как будто это могло вернуть слова, отменить весь разговор. Она заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Что бы со мной ни случилось, я найду способ контролировать это. С каждым разом я держусь всё дольше, прежде чем применяю Покой Резны. Тебе не нужно нянчиться со мной.
— Я тоже ещё не совсем восстановился, — сказал он, но плечо не помешало ему отказаться от участия хотя бы в одной из недавних бурь. — Ты должна научиться доверять моим суждениям, Роар. Нет ничего плохого в том, чтобы быть стратегом.
— Это подразумевало бы, что ты на самом деле учишь меня, как овладеть магией, как победить бурю, учишь меня чему-то, помимо того, сколько пыток может выдержать моё тело, прежде чем мои ноги взбунтуются.
Он опустил глаза, оглядывая её с головы до ног.
— По-моему, с твоими ногами всё в порядке.
Она резко втянула воздух и сжала кулаки, борясь с желанием ударить его. Невыносимый мужчина.
— Что касается наших тренировок, — продолжал Локи, — если не считать того факта, что ты не готова встретиться лицом к лицу с бурей, пока не научишься контролировать свой разум, я учу тебя единственному, что умею.
Она знала, что глупо было затевать этот спор, знала, что не сможет выиграть его, и от этого было больно, но она была так раздражена; ей нужен был какой-то способ снять всё это накопившееся напряжение.
— Я учу твоё тело бороться, превозмогая боль, превозмогая усталость. Я учу твой разум, как делать выбор под давлением и реагировать на любые обстоятельства.
Он придвинулся ближе и ткнул пальцем ей в грудь чуть выше места, где быстро билось сердце.
— А здесь… прямо здесь я учу тебя доверять себе, верить в свои силы. Обряд изъятия — это лёгкая часть. Пока ты находишься в самом сердце бури, чары Джинкс сделают за тебя всю работу. Но ты должна прожить достаточно долго, чтобы приблизиться и уйти. — Его палец всё ещё был направлен ей в грудь, выражение его лица было свирепым. — Единственное, чему я не могу научить тебя, это как победить бурю. Ты должна научиться этому сама.
— Как? — спросила она.
Он ещё дважды ткнул пальцем над её сердцем, а затем отстранился.
— Тебе просто надо иметь гораздо более сильное сердце. У тебя не должно быть ни сомнений, ни страха. Твоё желание выжить должно быть сильнее, чем у бури. Когда ты загоняешь руку в самое сердце бури, она, в свою очередь, загоняет её в тебя. Она будет искать любую слабость, любую неуверенность. Если ты боишься умереть, буря будет знать. Я видел, как охотники с потрясающим мастерством — быстрые, сильные и спокойные под давлением — рушатся под натиском бури при встрече с глазу на глаз. У каждого человека разная борьба, у каждой бури, но одно всегда остаётся верным, только одно сердце может жить дальше. Так скажи мне, Роар, как ты думаешь, ты готова? Загляни в себя и реши, готова ли ты поставить на это свою жизнь?
Кровь хлынула к ушам Роар, а желудок скрутило от тошноты. Конечно, она не была готова. Может она и поверила в себя, когда началось это путешествие, но не более того. Это была пытка — не доверять собственному разуму, не верить, что она не причинит вреда окружающим.
Пока Локи говорил, вокруг них собрались остальные охотники, и щёки Роры вспыхнули от стыда. С твёрдым и самодовольным видом Слай добавила:
— Речь идет о честности. Буря прорывается к истине о том, кто ты есть. Если она найдёт в тебе тьму и обман, она победит. Только самые чистые сердца выходят невредимыми.
Не было никаких сомнений в том, что тон Слай подразумевал, что Роар не справится. Джинкс фыркнула, снимая напряжение, и сказала:
