«Сомневаюсь, — отвечает он. — Надеюсь, нет. Мне кажется, сам дух этой записи говорит: отрывайся как русский». И потом, наконец, все нужное сказано, но после того как Вуттон уходит из гримерки, Роб начинает немного волноваться — он говорит, что когда Вуттон упомянул хит-лист Путина, то думал только о том, как ему не хочется в нем быть.
Пару дней спустя появляется версия беседы со стороны Вуттена:
Роб добивает Путина (в оригинале — игра слов, Putin и put in the boot — добивать кого-то. —
ГЛАВУ РОССИИ ВЫСМЕЯЛИ ПЕСНЕЙ
Когда вышла эта статья, Роб написал в твиттере: «Дэн, люблю тебя, но эта песня совершенно точно не о мистере Путине:)».
Но прецедент создан. Вскоре уже The Guardian сообщает: «Не война в Сирии и не катастрофа с малайзийским рейсом МН17 разозлила русских в этот уик-энд, а новый клип Робби Уильямса… видеоролик разозлил зрителей тем, что показал все грубые стереотипы, связанные с русской культурой, причем некоторые таблоиды полагают, что певец уже никогда не сможет выступить в России…»
И подобные статьи — везде. После того как страсти улеглись, очень трудно представить себе, как в то время нервировал этот медиа-шторм. Однажды утром Роб мне признался, причем на полном серьезе, — «я не мог заснуть, думал, что русские меня убьют. И что умру я в полном одиночестве». И он на самом деле тогда завел привычку — перед тем как лечь в постель, заглядывать за шторы. Он понимает, что все это в то же время и смехотворно — на другое утро он рассказывает мне, что эту ночь провел «жутко нервничая, вдруг русские запустили ракету земля-воздух, разволновавшись из-за места в хит-параде», но его это все беспокоит на самом деле. Если он таким образом оттолкнул от себя большую группу людей, которых отталкивать не хотел, — это уже само по себе довольно плохо. И если, ну вдруг, государственный аппарат России, обладающий большим опытом в распространении мнений и влияний, нацелил свое недовольство на него, то это тоже не может успокаивать, мягко говоря.
Однажды днем он звонит Гаю, который знаком как минимум с одним политическим журналистом в национальной газете, и Гай сообщает ему, что, оказывается, российское правительство за всем этим стоит, что только подливает масла в огонь паранойе Роба. Остаток разговора тоже помогает слабовато.
«Что-то не чувствую я себя в безопасности», — говорит он Гаю.
«Да лана, — отвечает Гай пренебрежительным тоном. — Уверен, у нас все в порядке».
«У
Однажды, стоя и куря на балконе одной телестудии, он поворачивается ко мне и говорит, как будто желая объясниться раз и навсегда: «Да уж, не хочу я быть мировым символом свободы выражения, лежащим в гробу».
Он и шутит, и серьезен. Я в том же духе обещаю, что всем это расскажу.
«Окей. Только
Январь 2014 года
Когда песни пишутся, авторы и не подозревают о том, какой вес в определенный момент на них ляжет. Во вторую неделю января Гай Чемберс летит в Лос-Анджелес, чтобы две недели сочинять с Робом песни в его домашней студии. Это будет первый раунд сочинения песен для грядущего поп-альбома Роба. В первый день, пока Роб еще не появился, Гай пробегает по некоторым подготовленным им идеям песен. Он упоминает пять их. Первые четыре называются «Негде приземлиться», «Карманы» («ну как вот лазать по карманам у кого-то, чтоб узнать, чем человек занимался, — это про ревность»), «Электрический закат» (Гвинет Пелтроу, когда они укладывают Эппл и Моузес в кроватку, говорит: «обязательно будет электрический закат») и «Золотой век». Ничего из этого в работу не пойдет.
«А, и еще идейка имеется, — говорит он. — Называется „Party Like A Russian“ — „Веселись как русский“. Идея в том, что „мы веселимся как русские“. Ну просто вечериночная песня. Типа новый „Rock DJ“». По мнению Гая, должна получиться песня, описывающая русских, какие они, «но также с утверждением: русские умеют повеселиться, и это очень здорово». Он говорит, что идею навеяло посещение ими города Москвы в последний раз. Там он прям на Красной площади услышал хип-хоп. И для аккомпанемента будущей песни выкроил небольшой сэмпл — из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта»
Роб прибывает примерно полтора часа спустя. Он был у врача.
«Йо! — восклицает он. — Я заморозил свою сперму, а они нашли пловцов».
